В оковах Темного города - Анна Рейнер

Забилась из последних сил от отчаяния, но мои жалкие попытки не принесли результата, а напротив, все только усугубилось. Ощутив холодное лезвие возле собственного горла, я замерла как вкопанная, понимая, что от смерти меня отделяет всего лишь одно движение.

Наконец, ему удалось втолкнуть меня в темное помещение. Потеряв равновесие, я упала на пол и закашлялась, отчаянно хватая ртом воздух. Наверное, еще немного, и нож маньяку уже не понадобился — я бы просто задохнулась.

Немного отдышавшись, я с трудом поднялась и сморщилась от боли. Ладони и колени саднило от падения, но сейчас это мало меня интересовало. Я напрягла зрение, вглядываясь в окружающую темноту и различила в нескольких шагах от себя мужской силуэт.

— Дорогая Тайрин, — хмыкнул некто, медленно приближаясь. — Ты так меня разочаровала…

— Что вам нужно? — прохрипела я, отступая назад и стараясь сохранить между нами дистанцию. — Зачем вам это?

— Видишь ли, я ненавижу темных, но что с них взять? Суть у них такая. А вот те, кто обращается к ним за помощью и водит с ними шашни, мне особенно противны, — с готовностью пояснил он, словно только и ждал этого вопроса. — Знаешь, дорогая Тай, когда я впервые тебя увидел, я был восхищен твоей яркой красотой и кротким нравом. Ты так разительно отличалась от жителей Тениона, что я невольно тобой заинтересовался. Признаюсь честно, в какой-то момент даже поймал себя на мысли, что хочу тобой обладать. Но ты ничем не отличаешься от других моих жертв — также тянешься к темной стороне этого города как мотылек к губительному пламени. И не удивительно, что этим пламенем должен кто-то стать.

— Конечно, пламя — это вы, а мотыльки — все ваши жертвы, — пыталась я оттянуть время, надеясь, что все-таки дождусь помощи. А заодно старалась вспомнить, кому же принадлежит этот голос. — Я специально вошла в шатер к гадалке.

Я намеренно не стала называть его маньяком, чтобы не спровоцировать на агрессию и все также продолжала пятиться. В то, что мне удастся его как-то переубедить, мне тоже не верилось, но попытаться стоило.

— Я знаю, — неожиданно хмыкнул мужчина и все-таки замер. — Но ведь слухи насчет твоей связи с колдуном взялись не на пустом месте, верно? И, если ты думаешь, что кто-то тебе поможет, то глубоко заблуждаешься. Я все просчитал, Тай.

С этими словами он бросился в мою сторону так резко, что я с трудом успела увернуться. Подол платья жалобно затрещал, за что-то зацепившись и я снова оказалась на полу.

— Дорогая Тайрин, никуда тебе от меня не деться, — зловеще послышалось сзади. — Да и времени совсем не осталось. Скоро господин Керерро хватится тебя и поставит на уши весь Тайный сыск и жандармерию. А мне бы этого очень не хотелось. Так что пора заканчивать с откровениями и переходить к делу.

Я резко обернулась и, заметив блеснувший в его руке нож, попыталась отползти подальше. Заметив мои манипуляции, мужчина хищно усмехнулся и двинулся в мою сторону, видимо, решив закончить все одним ударом.

Внезапно я нащупала рукой что-то гладкое и, схватив неизвестный предмет, отмахнулась им от маньяка. Выставив импровизированное средство защиты перед собой, я продолжала пятиться, надеясь, что двигаюсь в направлении, где расположена дверь.

— Решила поиграть? — поинтересовался мужчина. — Ну что ж, давай поиграем.

Он рванул в мою сторону, в один миг выбивая палку из рук и хватая за горло. Я захрипела, но заметив блеснувшее лезвие совсем близко возле своего лица, замерла и, кажется, даже дышать перестала от страха.

Неожиданно за спиной я ощутила чье-то присутствие, а спустя секунду маньяк отшатнулся от меня, словно от прокаженной. Пальцы на моем горле разжались, и я мгновенно этим воспользовалась. Рванув в сторону на пределе сил и возможности, выскочила на улицу и услышала за спиной душераздирающий крик. Но страх гнал меня все дальше, не позволяя обернуться, до тех пор, пока меня кто-то не схватил за плечи…

* * *

Закричала что есть мочи, до боли в горле, не сразу услышав сквозь собственный крик:

— Тише, тише, — успокаивал любимый голос. — Это я, Морис! — горячо говорил он.

Обернулась и, лишь встретившись с родными глазами, цвета кофейных зерен, выдохнула. Кинулась к нему в объятия и зарыдала в голос.

— Тише, Тай. Все в порядке, любимая. Ты со мной, ты в безопасности, — прижимал к себе, положив голову на мою, обволакивая собой и гладя по спине. — Никому не отдам тебя. Со мной ты в безопасности.

Его голос, слова, прикосновения, все действовало на меня умиротворяюще. Но дрожь и ужас от пережитого не проходили. Казалось, что я не испытывала подобного испуга за свою жизнь даже в ту ночь, когда погиб Бонсон. Сегодня же я мысленно попрощалась с жизнью. Более того, по-настоящему ощутила прикосновение смерти. Еще мгновение и я бы больше никогда не увидела брата и Мориса…

И оказавшись на волоске от смерти, я как никогда ощутила самую настоящую жажду жизни. Мне хотелось просто жить, дышать, любить. Стоя в объятиях блондина, я осознала, насколько сильно он мне нужен, как сильно его люблю и не хочу потерять.

— Мне было так страшно, Морис, — вцепилась я в его сюртук, приподнимая лицо и всматриваясь в глаза Керерро, снова стараясь убедиться, что это именно он, а не тот другой, кто хотел моей смерти. — Он хотел меня убить, потому что считает меня темной. Морис, он тоже считает меня ведьмой! — зарыдала я в голос, пряча лицо у него на груди. — Он больной! Просто нездоровый человек! Монстр! — причитала я.

Отказавшись возвращаться домой до тех пор, пока Керерро не освободится, я сидела в повозке, под присмотром двух жандармов, а мой начальник удалился вместе с остальными подчиненными искать маньяка вместе с собаками, никак не могла отделаться от ощущения, что он где-то поблизости. И более того, что мы с ним знакомы. А еще, только теперь я задумалась над тем, что же там произошло и почему он отпустил меня. Этот крик, явно был криком ужаса. Что же могло его так сильно напугать и чему я обязана быть благодарна?

Все эти мысли не давали покоя. Пока ждала Мориса, я нервничала, опасаясь, что с ним что-то случилось. После личной встречи с этим безумцем не осталось сомнений, что он совершенно неадекватен, а все потому, что совершал свои злодеяние вполне осознанно и хладнокровно. А