Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

Стойка админа, Илона мило беседует с дежурным парнем, бросая взгляды на входящих, далее запись сделана в ускоренной съемке.

– Видишь, она не просто болтает, а ждет, – обратил Карелин на важный факт внимание Сергея. – В реальном времени Илона прождала десять минут.

– Десять минут рабочего времени… это прилично.

Илона дождалась, к ней подошел блондин с волнистыми волосами ниже плеч, оба отошли от стойки на несколько шагов, тем не менее удачно вписались в кадр, став ближе к камере, чем раньше. Они постояли, по-приятельски потрепались о чем-то, явно знакомы, по всей видимости, парень нравился Илоне. Затем он передал ей небольшой конверт, попрощался, многообещающе сжав ее руку.

– Скажи, флешка лежала в похожем конверте или в обычном? – обратился к Сергею Карелин.

Он увеличил стоп-кадр, на котором рука Илоны берет цветной конверт, из-за увеличения рисунок не слишком четкий, но Сергей закивал:

– Это конверт, который я получил… Поздравительный, в таких дарят деньги. Зимний рисунок… да, да, я получил именно такой.

– И открыт был? Если флешку просмотрела Илона…

– Нет-нет, конверт был заклеен наглухо… Получается, Илонка с почтальоном знакома, даже флиртовала с ним, а мне сказала, флешку принесли… Лгунья!

– Не узнал пацана? – задал неожиданный вопрос Георг.

Он открыл фотографию, потом еще и еще, все три выстроил в ряд, затем посмотрел на Шевелева, у которого глаза стали, как у совы.

– Да, это тот самый, – закивал Георг, подтверждая догадки Сергея. – С первого ролика, который якобы с твоей женой… Наши ребята провели идентификацию, рожа одна и та же, локоны те же, их мы идентификации не подвергали, и так видно. Теперь его легче будет найти. Как думаешь, а вдруг это Илона кувыркалась в ролике с крашеным блондином, м?

– У Илоны комплекция иная, – отверг его подозрения Сергей, – она компактнее Вероники, более округлая. Сам присмотрись.

– Жаль, что твой отец до сих пор в коме. – Георг поднялся с места и заходил по кабинету. – Он многое мог бы прояснить, мне кажется.

– Илона… Я пригрел змеюку! Зачем ей нужны были чертежи? Кому-то передать? И она знает тех, кто просил украсть чертежи, хотя… Нет, вряд ли она осмелилась бы украсть, но снимки передать вполне… Поехали к ней, я знаю, где живет эта мерзавка. – Сергей с готовностью вскочил.

– Стой! Илона никуда не убежит, а у нас по расписанию обед. Потом ты бреешься, одеваешься, и мы едем на студию. Следовало бы отменить съемки и поехать к Веронике, но решил – не стоит.

– Бриться не буду, сойдет и так, – воспротивился Шевелев и вдруг очнулся. – А ты знаешь, где живет моя жена?

– Я обязан знать все, – заявил Карелин. – Вероника в Раздолье у своей бывшей наставницы проживает.

– Вот ты и поедешь за ней, пока я буду на телевидении.

– Стоп, стоп, стоп! – поднял ладони Георг. – Это твоя жена, выгнал ее ты, вернуть обязан ты, если, конечно, хочешь вернуть ее. Может, у тебя другие планы?

– Нет у меня других планов, я… не готов я к диалогу с ней.

– Хм! Не готов он… А прощения попросить – не судьба? Это просто, попробуй. Или корона свалится? – Видя кислую мину Сергея, махнул рукой. – Ладно, я поеду на разведку, переговорю с ней, подготовлю, а потом ты выполнишь свой мужний долг. Кстати, если тебе поступит какое-нибудь предложение… сразу звони мне, будем решать вместе, нужно нам это или ну их всех… Идем, есть хочется.

* * *

Между тем плавно подступал Новый год, его приближение ощущалось и в Раздолье, сама атмосфера напоминала: праздник скоро, наступят перемены, впрочем, изменения в жизни не всегда радуют. На площади перед зданием администрации и домом культуры поставили и нарядили большую елку, украсили деревья по периметру площади гирляндами лампочек. И люди по-особенному суетились. В доме Ангелины Львовны тоже шли приготовления.

Чтобы Вероника не грустила, а она последнее время находилась в угнетенном состоянии и не объясняла – что ей не так, Роман с Танюшкой принесли елку и даже крестовину подготовили. Сделав замеры, чтобы ель не упиралась в довольно низкий потолок, Рома приделал к деревцу крестовину и поставил в угол, дом наполнился запахом свежей хвои.

Ангелине Львовне пришлось долго вспоминать, куда она дела коробку с елочными игрушками, давно не наряжала и забыла. Полдня искали, а коробка стояла на шкафу у самой стенки, снизу ее не видно.

– Какие старенькие, – любовалась Вероника, перетирая стеклянные елочные украшения. – А я дома… то есть у мужа наряжала елку в одной цветовой гамме, шарики и бантики белые, только огоньки цветные, стильно и красиво.

– Еще советские, – улыбнулась Ангелина Львовна, взяв матовую птичку. – Этой птичке, наверное, столько же лет, сколько мне, помню ее с детства. Хотела оставить коробку в детдоме, потом подумала, что новая директриса выкинет, а мне они дороги. Так и забрала свое прошлое с собой.

Вероника взяла красную звезду из стекляшек, встала на скамейку и приделала ее на верхушку ели, потом обвила ветки гирляндой из крошечных лампочек, воткнула вилку в розетку…

– Сразу в доме стало красиво, – умилялась Ангелина Львовна.

Она подавала игрушки Веронике, а та украшала ими елку. Дружок обнаглел и категорически отказывался от конуры, бегал только на прогулки, потом требовал громким лаем пустить его в дом. Он лежал у дивана на коврике, дремал, иногда открывал глаза, видел, что все в порядке, и снова закрывал.

– Ангелина Львовна, – решила разбавить тишину Вероника, – давно хочу вас спросить, но не решаюсь…

– Спрашивай, дорогая, о чем хочешь.

– Почему вы замуж не вышли?

– Жених погиб на границе, а больше не встретился тот, с кем хотелось бы прожить всю жизнь. Еще есть вопросы?

– Почему вы ушли из детдома? Не представляю его без вас. Почему сюда перебрались? Вы же совсем не деревенский человек.

– Обстоятельства, милая. Ты же помнишь наш дом? Там работали порядочные люди, обремененные… моралью и ответственностью. Как-то так получается, что все хорошее собирается в одно место, но и всякая гадость тоже плывет в одно место, приплыла и к нам. Ну и, как водится, одна дрянь завелась – начинает притягивать себе подобное. Прислали нам… менеджера. Должности для него не было, но придумали новую, а он потом съел директора. И как-то так быстро съел. Вначале дисциплину требовал, мы превратились из большой семьи в режимное предприятие. Ужесточения практиковал, вроде бы мелочи, но они превращали жизнь в рутину, а еще мастер интриг. Постепенно стали увольняться те, кто отдавал дому не только рабочее время, но и душу, любовь, здоровье, деньги, которых и так не хватало.

– А причины увольнений?

– Принципы, дорогая, принципы. Изменения, которые старые работники не приняли, и отношение к детям.