Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

* * *

У него было полное ощущение, будто летит через тоннель, а конечная цель, куда стремился, не приближалась. Впереди видел светящуюся точку, знал: там выход, хотя откуда эта уверенность, не помнил. И знал, что несется по тоннелю на скорости, которой не существует. Цель не была достигнута, светящаяся точка исчезла, но он и в темноте по инерции летел… было страшно… и тяжело…

Юрий Андреевич Шевелев открыл глаза, обвел взглядом голые стены комнаты, в которой лежал, понял, что не дома. Из тоннеля выбрался, но куда? Нелегко было, но голову повернул, увидел приборы, трубки… Так он в больнице! А почему? Как сюда попал? Юрий Андреевич сосредоточился, вспоминая возможные варианты, объясняющие его нахождение в палате, и через некоторое время вспомнил!

Сосед Сашка… Юрий Андреевич бежит к нему… Взрыв… Невидимая сила отбрасывает его… и одновременно плотный сгусток огня опалил… боль… падение… боль такая, будто кинули его в адский котел… Окружила темнота… Со всех сторон сигнализация сработала, это был финальный аккорд… И все, провал.

Услышав стук каблуков по коридору, закрыл глаза, притворившись на всякий случай полутрупом, пока не разобрался, что к чему, надо выдержать паузу.

И да, противные стук-стук-стук, отдающиеся в голове, сначала в коридоре стучали, потом приблизились к его кровати, Юрий Андреевич учуял запах духов, стало быть, женщина пришла, но глаз не открыл. Что она делала возле его кровати, не видел, рассуждал про себя: ночь, это дежурная медсестра, другие по палатам не ходят ночью… Так у него мыслительный процесс работает, логика работает, значит, он жив. И едва не воскликнул от радости: я живой! Однако Юрий Андреевич решил «не оживать» пока, силы нужны, подумать нужно.

* * *

Тем временем Сергей в кресле гостя терпеливо объяснял ведущей:

– Потому что наши игрушки по большому счету не игрушки, это развивающие конструкторы, которые детям собрать помогают папы и дедушки. Совместная работа объединяет младшее поколение со старшим, согласны?

– Не только папы, – вставила ведущая. – И мамам нравится собирать с детьми ваши сложные и полезные игрушки, правда, мамы предпочитают конструкторы попроще. А такие сложные, как детский квадроцикл, на котором ребенок может ездить самостоятельно, невозможно собрать без участия папы. Мои друзья всем семейством собирают, даже бабушка советами помогает.

– Приятно, что наша детская продукция нравится.

– Вы скромничаете, – уличила ведущая Шевелева. – Вы подошли к выпуску и взрослых игрушек, верно? Не хотите рассказать о ваших новых направлениях, разработках, тенденциях, концепциях? Ходят слухи про ваши фантастические успехи, о техническом прорыве.

Про себя Шевелев подумал с досадой: «На фиг тебе технический прорыв, концепции, разработки? Ничего в этом не смыслишь, толком выговорить все вместе не можешь, а туда же – позиционируешь себя умной донельзя». Сказал другое:

– На то и фантастика, что на девяносто процентов выдумка.

– Но десять процентов…

И с улыбкой замолчала, в надежде, что он продолжит расписывать свои трудности, которым позавидуют обыватели. Как же, как же, разбежался. Сергей тоже подарил ей улыбку и с сожалением растолковал:

– А десять процентов и есть рабочий процесс, об этом поговорим, когда добьемся, как вы сказали, фантастических результатов.

Карелин в холле перед студией посмеивался, слушая, как лихо Сергей удирает от прямых и правдивых ответов. А ведь это сделать нелегко, особенно непубличному человеку, к тому же перед камерой и после того, как перебрал накануне со спиртным. Безусловно, Шевелеву можно посочувствовать.

После съемки героя репортажа благодарили телевизионщики. Когда он и Карелин собрались уходить, подошла и Марина, обратилась исключительно к Шевелеву, игнорируя полностью его зама:

– Браво, браво, Сергей, все довольны, вы прекрасно справились с задачей. Ваши ответы были естественны, понятны, интересны, передача будет пользоваться успехом. С меня ужин в ресторане за то, что мы продержали вас так долго… м… в качестве извинения. Хоть сейчас поедем.

– Я не привык, чтобы меня приглашала женщина, да еще и платила, – фактически отказался Сергей. – Не переживайте, Марина, прошло, и ладно.

– Но тогда приглашаю вас ко мне на чай.

Она не теряла надежды затащить к себе Шевелева, что понял один и второй, Карелин тут же поддел ее с обаятельной улыбкой:

– Обоих приглашаешь, Мариночка?

– Конечно, – ответила она. – Едем?

– Извините, Марина, сегодня я чертовски устал, к тому же поклялся детям, что приеду пораньше. Они ждут меня уже часа три, это большая проблема, обиды придется заглаживать.

– Понимаю, дети – это святое. Что ж, благодарю вас еще раз, надеюсь, мы еще встретимся.

Попрощались, Шевелев и Карелин поспешили к выходу, Сергей, шагая по коридорам, со свойственной ему категоричностью заявил:

– Больше в этот бедлам ни ногой. Никаких интервью, хватит, я не клоун. Мы договаривались держаться особняком и поменьше о себе трезвонить, только о продукции, которая в свободном доступе в магазинах и интернете. Чужие достижения всегда привлекают бандитские рожи, у которых еще и власть имеется. Это мой отец тащился от повышенного внимания к себе, чтобы девки вились вокруг него, корреспонденты, комплименты, просьбы, а он, небесный житель, выбирал, кого облагодетельствовать. Смешно было на это смотреть. А у меня ощущение, будто я в стан шпионов попал.

– Не пыхти, ты отлично справился, выглядел уверенно, – похвалил его Карелин, одеваясь в раздевалке. – Рассказал кое-что и ничего толком. Но шила-то в мешке не утаишь, так что особняком уже не получится держаться, тем не менее желательно и далее путать всех, кто лезет с расспросами: что у нас и как.

На улице холодно, снег валил густо и большими хлопьями, из теплого телецентра бежали к машине, словно за ними гнались, забравшись в салон и пристегиваясь, Георг иронично посетовал:

– Не нравлюсь я нашей Мариночке, и правильно не нравлюсь, чует во мне угрозу ее планам. Ей нравишься ты, причем настолько, что при мне фактически предлагала себя тебе. Этот взгляд, проникающий в печенку, этот приоткрытый рот, слова откуда-то из глубины…

– Это и странно, – угрюмо сказал Сергей, устраиваясь на своем месте. – У тебя экстерьер превосходит мой, а она ко мне внезапно воспылала.

– Не прибедняйся. Вероника почему-то выбрала тебя, а не меня, не зная до самой свадьбы, что ты у нас крутой.

– Папа был крутой, а я так…

– Неважно. Мы были в равном положении, но выбор пал на тебя.

– А Марина знает, отсюда вывод: что-то ей от меня нужно.

– Тут и считать нечего, ей нужен ты и все, что у тебя есть. Я угорал от фразы «дети – это святое», сто пудов плевать Мариночке на твоих детей, у нее и своих-то нет, я уже выяснил. Тогда