Не верь глазам своим - Лариса Павловна Соболева

ноте. – А Сережа прячется за твоей спиной. Важно, чтобы я сама приехала к нему, да? А он меня великодушно простит за свои… переживания. Давай на этом закончим бессмысленный разговор.

– А дети?

– Я буду решать этот вопрос.

– Жаль, что не веришь мне, – опустив голову, сказал Карелин. – Ты не права, потом поймешь, сейчас у меня нет доказательств, мы их предоставим.

– Не стоит стараться, мне неинтересно.

– Хорошо, не буду тебя донимать, только еще пару слов… Ты остроумно придумала ролик с Сергеем в порнофильме, он обалдел, да и я поначалу… Кстати, твой муж принял все твои доказательства, раскаивается, хочет, чтобы ты вернулась домой. Он не смог приехать, мероприятие у него, договаривались давно, поэтому я поехал к тебе, надеялся, что твое возвращение произойдет быстрей.

– Для этого нужно, чтобы я хотела. А я не хочу вернуться.

– Все же подумай, хорошо подумай. Произошло досадное недоразумение, тебя подставили, Серега поверил, взбесился, но ведь все поправимо. Нет ни одной причины, чтобы такая слаженная семья развалилась на радость врагам, они же этого добивались. Что передать твоему мужу?

– Он у меня все забрал, мне нечего ему передать. И когда выгонял, сказал, что я ему больше не жена, следовательно, он мне больше не муж.

Карелин уловил в этих словах боль, обиду, глубокое разочарование, все это долго не проходит, ну, а на сегодня достаточно, он попрощался:

– Ладно, ухожу, а ты думай, тебе есть что терять. До встречи.

Карелин вышел во дворик. Стемнело, просто ночь на дворе, тихо падал снег. Натягивая перчатки, Георг думал, что день еще не кончился, нужно ехать на телевидение. Эта бодяга, съемки, длится бесконечно, а не полтора часика, как Мариночка уверяла, Сергея застанет еще там. Пора ехать…

– Постойте!

Георг обернулся на голос, по ступенькам, держась за перила, чтобы не поскользнуться, спускалась Ангелина Львовна, он ждал, когда она подойдет.

– Не обижайтесь на Веронику, – начала она трепетно.

– Вы все слышали?

– У меня дом маленький, не захочешь – услышишь, а берушей, чтобы заткнуть уши, не имеется. Пожалуйста, поймите и простите ее. Вы просто не знаете, в каком состоянии я вон в том углу у крыльца… нашла Веронику. Без сознания, едва живую.

– То есть? – поднял Георг брови, не ожидавший услышать о таких серьезных последствиях, казалось бы, временной размолвки.

– Она добиралась ко мне сутки, – волнуясь и иногда заикаясь, тем временем продолжила Ангелина Львовна. – Пешком шла от своего дома сюда в осенних сапожках и в курточке, которая для длительного зимнего путешествия пешком не годится. Пришла, а меня не было дома, Вероника выбилась из сил и потеряла сознание. Если б не моя собака, которая согревала ее… улеглась на нее и согревала… или я пришла чуть-чуть позже, встретились бы вы с ней на кладбище. Мы вытащили Веронику с того света.

– Кто – мы?

– Соседка Люся, ее сын Рома и его подружка Таня… ну и Дружок. Больше трех суток Вероника лежала без памяти между жизнью и смертью, а мы дежурили по очереди у ее кровати день и ночь. Я еще работаю в школе, к урокам нужно готовиться…

– Почему не отвезли в больницу?

– Звонили в скорую. Не ехала! Далеко же, в городе без нас полно экстренных больных. Мы читали в интернете, что делать при переохлаждении, а Рома тем временем поехал за доктором и его привез. За визиты платили, потом такси оплачивали туда и обратно. Доктор сказал, смысла везти в больницу нет, никто не станет сидеть с ней неотлучно. Медперсонала не хватает, больницы перегружены, там хуже будет. Он не давал гарантии, что выживет. Она же в коме была, ни позвать, ни объяснить, что ей нужно, ничего не могла. И не обрадуются там, вдруг умрет и статистику испортит. Глупо все сейчас устроено. Но обнадежил, температура тридцать три и пять градуса еще не смертельна, хотя и крайне опасна. Необходимо было находиться при ней двадцать четыре часа в сутки и выполнять рекомендации.

– Надо было в частную клинику везти…

И осекся, так как понял, что сморозил глупость, эти люди о частных клиниках не вспомнили, потому что никогда не пользовались ими, денег на такую роскошь не имеют. Ангелина Львовна приложила ладони к груди, оправдываясь:

– Мы делали все, чтобы вернуть ее к жизни. Температуру и давление мерили каждые десять минут, часто поили теплым молоком, бульоном, травяным чаем, вливая по ложечке в рот. В бане грели, температуру подняли. Доктор привозил приборы, медсестру, она брала анализы… Все пришло в норму, а в сознание Вероника не приходила, вот где проблема. Доктор сказал, сильный стресс ее держит на той стороне… на стороне смерти. Она как бы… не хотела жить. Но мы старались, Танюша с ней разговаривала во время дежурства, читала вслух, она в кино видела, что надо говорить… К счастью, у Вероники сильный организм, она вернулась оттуда и быстро встала на ноги, потом цель поставила – доказать, что ее оклеветали. Безусловно, Вероника должна вернуться к детям и к мужу… Но почему вы приехали, а не он? Это неправильно.

– Шевелев сейчас на телевидении, не мог отменить. Я все передам ему. Спасибо вам за Веронику, мы найдем способ отблагодарить вас и…

– Что вы! – замахала она обеими руками, оскорбившись. – Как можно! Вероника моя воспитанница, для меня как родная. Своих детей не заимела, только воспитанники, они платят мне ответной любовью. И соседи помогали, приносили все, что могло помочь ей, платы не требуя, а вы… отблагодарить. Странно, очень странно это слышать. Сергей поступил плохо, выгнал, отнял деньги и телефон. Она же могла позвонить мне, а Рома привез бы сюда, и не было бы тех страшных дней, Сергей легко вернул бы ее, а после всего… Трудно ему будет, Вероника обижена, оскорблена, унижена, едва не умерла. То видео с ней… принесло огромную боль… Поставьте себя на ее место.

Расчувствовавшись, чего от себя не ожидал, Карелин взял в руки холодные ладошки этой удивительной старушки и произнес искренно:

– Спасибо вам за Веронику. Я знаю хорошо Сергея, ему без нее очень плохо, детям тоже плохо, они тоскуют, протестуют, стали неуправляемыми. Надеюсь, вы поможете вернуть ее, а обиды пройдут.

– Конечно! Поверьте, я сделаю все, что от меня зависит. Мне не хочется с Вероникой расставаться, но мама должна жить со своими детьми.

На прощанье он поцеловал холодные пальцы Ангелины Львовны, улыбнулся ей, сел в машину и завел мотор. Она смотрела на огоньки, пока те не скрылись, и вернулась в дом, где сверкала яркими фонариками елка, а Вероника убирала все лишнее и показалась недоступной, отгороженной. Разговаривать с ней сейчас о ней же не имело смысла,