Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс

Ребекка поставила в центр стола поднос с разнообразными ароматными добавками.

– Не могу не заправить свой кофе чем-нибудь сладеньким. – Улыбнувшись, она взяла бутылочку с надписью «Французская ваниль». – Не стесняйся, бери.

Вивиан налила себе в кружку щедрую порцию карамельного латте. Взяв миниатюрную ложечку, лежавшую рядом с блюдцем, вмешала сливочное облачко в чёрный кофе, образовав крошечную воронку в центре чашки.

Подошёл отец с двумя тарелками – с яичницей и оладьями. Ребекка присоединилась к нему с тарелкой бекона и, ставя её на стол, задела руку Джеймса, отчего тарелка с оладьями закачалась у него на ладони.

Вивиан с тенью веселья наблюдала, как она накренилась и соскользнула с руки. Одним быстрым движением Ребекка подхватила тарелку прежде, чем куча оладьев успела плюхнуться в бекон. Ей каким-то образом удалось протиснуться под рукой Джеймса, и теперь она оказалась зажатой между его телом и столом.

Ребекка рассмеялась:

– Поймала, представляете? А ведь могла случиться беда! – Она подмигнула Вивиан. – Хорошо, что при всей моей неуклюжести у меня кошачьи рефлексы! Прости, что ударила тебя, дорогой. – Склонив голову, она поцеловала Джеймса в щёку.

– Ничего страшного, всё обошлось. – Он покраснел, встретившись взглядом с Ребеккой.

Они распутались и уселись за стол. Ребекка – рядом с Вивиан, а отец – напротив них. Казалось, он держится от неё на расстоянии, чему Вивиан была только рада. На неё столько всего навалилось, и внезапный приступ заботы от многие годы безразличного отца только усугубил бы ситуацию. Но каким-то образом – хотя ей и не хотелось это признавать – было нечто утешительное в том ощущении счастья, которое витало между ним и Ребеккой.

«На её месте должна была быть мама», – с горечью подумала Вивиан. Однако она тут же осознала: это больше не имеет значения. Мамы больше нет. И эта симпатичная хрупкая женщина, которая упорно называла Вивиан милой, стала кем-то, кто способен взять на себя роль её матери. И как бы ей ни была ненавистна эта мысль, она хотела положить голову на плечо мачехи и разрыдаться в её тёплых объятиях.

Доедая вторую порцию оладьев и бекона, Вивиан осознала, что ничего не ела со вчерашнего утра. К тому времени, как она последним кусочком подтёрла оставшийся на тарелке сироп, пульсация над глазом почти прошла. Вивиан также осознала, что оладьи с шоколадной крошкой по-прежнему были её любимым блюдом на завтрак.

Отец принялся убирать со стола. Вивиан заметила отсутствие тени, висевшей над ним прошлым вечером. Возможно, приятный семейный завтрак временно отвлёк его от мыслей о том, что его единственный выживший ребёнок не желает иметь с ним ничего общего.

Ребекка встала за стулом Вивиан и положила руку ей на плечо.

– Ну что, готова к экскурсии?

– Вполне, – ответила она, улыбнувшись мачехе. – Я могу сперва убрать со стола.

– У меня всё под контролем, – возразил отец. – Вы, девочки, можете идти.

Ребекка провела падчерицу по первому этажу. Вивиан поразило величие старины и огромные размеры её нового дома. Да, он и снаружи выглядел большим, тем не менее… Казалось, комнаты сплетались между собой в бесконечном лабиринте. Кухню с парадной столовой соединяла большая буфетная. Приёмная переходила в музыкальную комнату с блестящим чёрным роялем перед стеной из окон, которые открывали вид на густые заросли кустарников и деревьев.

– Столько комнат, – заметила Вивиан почти про себя, когда они шли по библиотеке, настолько забитой книгами, что до верхних полок можно было дотянуться только с помощью лестницы, которая передвигалась по металлической перекладине.

– Мы здесь чуть больше полугода, а я до сих пор не привыкла к тому, что у нас так много места. Но мне грех жаловаться, особенно если учесть, что несколько раз в неделю мне на помощь с уборкой приходит Мэрибет. Можешь себе представить, сколько намывать все эти комнаты в одиночку? У меня бы ни на что больше времени не оставалось. – Они пересекли коридор, и Ребекка открыла французские двери. – Это кабинет твоего отца.

В центре комнаты стоял блестящий письменный стол из вишнёвого дерева. В углу приютился кожаный диванчик с подлокотниками, украшенными коваными латунными заклёпками. Вивиан с удивлением обнаружила на книжном шкафу позади стола ряды фотографий, изображающих их с Тейном.

– Бо́льшую часть времени он работает из дома, – сказала Ребекка, бесшумно ступая по персидскому ковру – тёмно-красные цветы обрамлялись золотыми арками. – Иногда это хорошо, а иногда и нет. Особенно когда у него онлайн-конференция или сроки горят. К счастью, у нас достаточно места, чтобы при необходимости рассредоточиться.

Голос Ребекки отошёл на второй план, когда внимание Вивиан переключилось на полки с фотографиями. Аккуратной линией стояли рамки с их с Тейном школьными портретами. Между ними тут и там располагались снимки счастливых времён. Один из трёх был сделан на ярмарке как-то летом. Другой – перед стадионом «Янкиз», на голове Тейна та же кепка, что и на Вивиан, рассматривающей полки с воспоминаниями.

Она погладила пальцем его лицо, будто могла почувствовать тепло кожи. От холода стекла её пробила дрожь.

К горлу подкатил ком, а глаза заволокла пелена слёз. Не отрывая пальца от застеклённого изображения Тейна, Вивиан продолжила изучать книжную полку. На спину легла рука Ребекки. Она ничего не сказала, словно понимала: никакие слова не помогут горю. Она просто стояла рядом, любуясь вереницей фотографий.

– Я помню этот день, – тихо проговорила Вивиан, рука потянулась к снимку, на котором они с Тейном стоят на огромном валуне перед водопадом, низвергающимся со склона крутого утеса. – У нас мокрые волосы, потому что мы зашли за водопад. Папа сказал, что за ним пещера, поэтому мы все пошли посмотреть.

Они добирались до водопада, спотыкаясь и падая, по каменистому берегу реки: зелёному и скользкому от мха. Папа подвернул лодыжку, потеряв равновесие под напором падающей воды. Вивиан с Тейном пришлось его придерживать, когда они спускались с горы. Он пошутил, что это тренировка перед будущим, когда двое его детей будут вести едва передвигающего ногами старика-папашу по коридорам дома престарелых.

Вот только теперь этого не будет: у него осталась только дочь, да и та будет последней, кто бросится ему на помощь в случае необходимости.

– Твой отец обожает эти фотографии, – тихо проговорила Ребекка. – Я так часто на них смотрела и слушала их истории, что мне начало казаться, будто я прекрасно знаю вас обоих, пусть мы никогда и не встречались.

Вивиан взглянула на Ребекку, потеряв дар речи. Почему отец вздыхал над кучкой старых фотографий, если мог просто им позвонить? Она бы посмеялась над историями вместе с ним. Они с Тейном могли приехать в гости и сделать новые фотографии. Создать больше счастливых воспоминаний.