Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Ты так и не сказал мне, почему не вернулся назад.

Он замер на секунду, меняя сверло.

– К Найджелу, как он предлагал.

– Я не возвращаюсь, Нелла. – Дрель включилась снова.

– Что это значит?

– Это значит, что я иду вперед. В детстве я никогда не задерживался на одном месте больше года. Я не знаю, как это делать. И не хочу знать. Год – вот мое правило. Для приемных домов, для… работы.

– Потому что ты боишься.

– Я не боюсь.

– Ты боишься сближаться с людьми. Не хочешь повторения того, что случилось с Эмили. Боишься, что снова будет больно.

– Ты юрист, Нелла. Оставь психоанализ. Ты не знаешь, о чем говоришь. – Он повертел в руках сверло.

– Что ж, я провела немало времени на терапии и знаю, как выглядит самосаботаж.

Она подошла к сейфу, но Джетт упрямо не сводил взгляд с полуоткрытой дверцы. После комментария про терапию губы его слегка приоткрылись, словно он хотел что-то сказать.

– Значит, так и будешь вечно бродяжничать? – настойчиво спросила она, когда молчание стало невыносимым.

– Я не могу иначе. Во мне есть эти… часы. И они тикают все громче и громче, чем дольше я задерживаюсь, и потом настает момент, когда выносить этот звон уже невозможно. Одни хотят белый палисадник и дом, другие – путешествовать и быть совершенно свободным. Кино и поп-культура убеждают нас, что для полноты счастья нужно первое, потому что обществу выгодно, чтобы мы все были заперты в своих маленьких пригородных крепостях с двумя с половиной детьми и «Седаном». Но это не для всех. И не для меня.

Он говорил ей не все. Она чувствовала это кожей, как мурашки.

– А твоя девушка знает, что ты используешь слово «заперты» для описания долгосрочных отношений?

– Она не моя девушка. У нас открытые отношения. Без обязательств.

– Невероятно.

– Я знаю, что ты хочешь стабильности. Знаю, ты всегда мечтала оставить свой след в мире и пустить глубокие корни, чтобы твой отец не мог их вырвать. Знаю, ты хотела бы взрастить свое семейное древо подальше от его, и знаю, что ничего не изменилось, хотя Джо больше нет. Так что я не жду, что ты поймешь меня, так же как я никогда не пойму до конца тебя.

Нелла сглотнула. Она знала, что времени мало, и дверца вот-вот откроется.

– Значит, если ты уедешь, то уже не вернешься?

– Да, должно быть так.

Короткий взвизг дрели, и дверца с грохотом рухнула на пол. И это было кстати, потому что он отвлекся и не увидел ее лицо.

Сердце колотилось как бешеное, но она не обращала внимания. Джетт достал из темной квадратной дыры айпад в коричневом кожаном чехле, из-за которого он был похож на старинный роман восемнацатого века, и нажал кнопку питания.

– Разряжен.

– Чтоб его. Ладно, зарядим в машине. Ставь быстрее дверцу, у нас мало…

Снаружи донеслись голоса.

Джетт резко выпрямился. Они уставились друг на друга.

– Что нам…

– Просто доверься мне, – прошипела она и, ни о чем не думая, шагнула к нему, обхватила за шею и притянула к себе. Не просто притянула – увлекла за собой под воду, под землю, вниз, в самую бездну, где не было света, где стирались все мысли и где он уже не помнил, кем он был до того, как ощутил прикосновение ее губ.

Вот только, конечно, ничего такого на самом деле не произошло. На Джетта ее чары просто не действовали.

Его вкус был вкусом запретного знания. И она была Евой, вкушающей горьковатую сладость яблока. Кофе и мята. Мятные леденцы из бардачка его машины. Кофе, в который он добавлял так много молока.

Она знала слишком много. И все же – слишком мало. В глубине души она ощутила острый укол вины за то, к чему принудила его, не оставив выбора, за ту роль, которую предписала ему в своих хитроумных схемах. И которую, надо признать, он играл весьма убедительно.

Джетт понял суть задания слету и даже яснее, чем если бы они проговорили все заранее, когда обсуждали взлом сейфа. Яростная отчаянность его поцелуя не уступала безрассудной требовательности ее губ. Словно кто-то до этого сдавливал ее легкие, но теперь она, прижавшись к Джетту и жадно глотая его страсть, могла наконец дышать, втягивать пряный запах кожи и гаража.

И это был не просто поцелуй. Оба понимали: сыграть нужно убедительно. Вот почему он поднял ее и усадил на стол. Вот почему она, сжимая пальцами его плечи, притянула его к себе, чтобы он, послушный ее желанию, спас ее, унес подальше от всего вот этого. А каково было бы пережить это все по-настоящему, в реальности, а не в этой симуляции желания? Притворство, напомнила она себе, когда он ткнулся подбородком в ее шею, и, выгнувшись, она обхватила его ногами, потеряв одну туфельку. Его губы обжигали кожу, но этого было мучительно мало, чтобы высечь огонь.

Выбранное с расчетом на поспешное отступление платье уступило натиску Джетта с первой попытки. Его теплые руки скользнули вверх, сжали ее ягодицы, а она еще крепче обвила его ногами. Стон, вырвавшийся из его горла, когда она проникла языком глубже, получился вполне убедительным.

Может быть, голоса в коридоре только почудились.

Может быть, не все в этой сцене было притворством с ее стороны.

– Нелла.

Что это было? Мольба? Просьба о пощаде? Капитуляция? Проанализировать и соответственно отреагировать Нелла не могла, потому что в этот момент она не была ни женщиной, ни адвокатом, ни скорбящей дочерью – она была живым горящим факелом.

– Ты что творишь?

Глава 18

Джетт

Губы в губы. Громкие голоса в коридоре.

Он замер, понимая, что это мгновение никогда уже не повторится. Потому что он повел себя как эгоистичный, безмозглый, похотливый юнец. Но дело было не только в этом. Он пересек пропасть, проломил брешь в стене своего чердака, и все, что годами убиралось туда, хлынуло наружу. Словно слепящие фары ударили в глаза на опасном повороте сельской дороги, предупреждая об опасности – уходи, беги!

В последний (и первый!) раз он почувствовал ее вкус – ягоды, ваниль и красное вино. В последний раз оказался так близко, что смог разглядеть крошечное темное пятнышко на левой радужке и россыпь веснушек на переносице. Ощутить пальцами нежную кожу.

Джетт поймал ее взгляд – карие глаза потемнели, – и до него вдруг дошло, что он все еще держит ее за ягодицы, прижимая своим телом к столу.

Дыши.

Он отпустил ее – медленно, осторожно, чтобы она не поняла,