Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Я – клиент, – сказал Том. – Сейчас вы работаете на меня. Мне нужно удостовериться, что вы действуете в интересах моей семьи.

Она могла бы снять туфлю и ударить по шее там, где проходит главная артерия. Том истек бы кровью за считаные минуты, но тогда Джетт убил бы ее за испачканное сиденье Бесси.

– Что с тобой такое? – рявкнул Том, повернувшись к Джетту.

Хм, значит, тоже заметил, что с ним что-то не так.

– Опаздываем, – сказал Джетт.

– Это просто смешно. – Том вытянул шею, словно надеясь, что кто-то заметит его и потребует объяснений, почему Томазо Барбарани задерживают, как плебея, в какой-то пробке. Он повернулся к Джетту. – Поменяйся со мной.

Нелла фыркнула, а Джетт открыл от удивления рот, как будто Том попросил его пробежаться голым по улице между стоящих машин.

– Ты серьезно?

– Я абсолютно серьезен и намерен защитить честь этой семьи, – рявкнул Том. – Вылезай. Я поведу. Вы с Антонеллой найдете способ проникнуть в офис Лью. Мне плевать, если ей придется отсосать у этого чопорного засранца Оливера…

– Довольно, Том. – Голос Джетта, мрачный и холодный, словно шел из глубин черной дыры. По рукам у Неллы побежали мурашки, щеки моментально вспыхнули. Она надеялась, что он забыл или по крайней мере сделал ей одолжение, притворившись, что забыл.

– Поменяемся внутри, – сказал Том. – Не хочу привлекать внимание.

Он, похоже, так и не понял, что внимание они привлекли уже в тот момент, когда свернули на Саут-Террас на красном «Порше» с номерным знаком «Sangue».

Джетт не любил отдавать Бесси в чужие руки (величайшее преуменьшение тысячелетия), но Нелла предполагала, что ему, как и ей, не терпится поскорее покончить с этим вечером. К тому же, глаза Тома, словно маленькие лазеры, следили за ними обоими, и отступать он не собирался.

Джетт зафиксировал ручной тормоз и неуклюже перебрался на заднее сидение. Нелла успела выпрыгнуть наружу, не допустив, чтобы он свалился ей на колени. Том без больших проблем занял место водителя и помахал им в окно. Постороннему наблюдателю жест мог показаться вполне дружелюбным, но для Неллы и Джета он означал: Чего вы ждете, идиоты? ВПЕРЕД!

Пробираясь между замершими машинами, Нелла заметила, что Джетт идет в полшага.

– Эти туфли не для того, чтобы в них ходить, – сказала она, когда они наконец оказались на тротуаре. – Они созданы, чтобы ими повосхищались примерно час, а потом красиво сняли и забросили подальше.

Джетт хмыкнул.

– Ты не согласен?

– Извини. Нет, впечатление именно такое.

Она наблюдала за ним, поглядывая в черные стекла закрытых кафе и слабо освещенных баров. По правде говоря, она делала это всю поездку. В смокинге, в белой сорочке с отутюженным воротничком, охватывающем гладко выбритую шею, он пробудил воспоминание о том вечере полгода назад. Тот смокинг был пропитан кровью. А черные разводы от ее туши и пятна тонального крема засохли на снежно-белой рубашке. Он выбросил и то и другое. Она поступила так же с черным платьем от Versace, которое специально надела на гала-шоу. На вещи не было крови, но она сохранила воспоминания и пахла Джеттом, огнем и смертью.

Ее сегодняшнее платье казалось, наверное, слишком «коктейльным» для предстоящего бала. Это было темно-зеленое платье-бодикон с длинными рукавами и высоким воротом. Главной звездой шоу выступали груди – ткань плотно облегала их и подчеркивала все их изгибы, но проблема заключалась в длине. Обычно на подобных мероприятиях нормой считались длинные, строгие бальные платья. Но в случае провала им пришлось бы бежать, а для этого ноги должны быть свободны.

– Что с тобой сегодня? – Нелла одернула платье, глядя на их отражения в витрине книжного магазина. Она вполне соответствовала своей роли – готовая к нападению гадюка, – а вот он смахивал на Джеймса Бонда, работающего по принуждению. – Если передумал, так и скажи.

– Я думаю не о сейфе.

– Ладно. – Она сморщила нос от запахов, долетающих до них с крыши здания из красного кирпича, увитого виноградными лозами. Этими запахами – горелого лука, жареных сосисок и теплого томатного соуса – был пропитан весь воздух вокруг. Оставалось только надеяться, что к тому времени, когда они придут в «Лью и Локридж», от нее не будет пахнуть, как в «Баннингсе» в субботу утром.

Они прошли еще немного, когда Джетт вдруг сказал:

– Я жил здесь раньше.

Этот комментарий шокировал ее настолько, что каблуком она застряла в трещине тротуара. Нелла бы упала, но Джетт успел подхватить ее и отпустил только тогда, когда она восстановила равновесие.

– Здесь? – Нелла указала на яркие фиолетовые витрины круглосуточной аптеки.

Губы дрогнули, но он не улыбнулся, и взгляд его, казалось, был устремлен в некое далекое далеко. Запах барбекю все еще преследовал их, и Нелла оглянулась на здание, мимо которого они прошли. Где-то заплакал ребенок, на него прикрикнул мужчина.

– Сколько тебе тогда было? – Грей рассказывал ей, что Джетт жил во многих семьях и что его забрали у родителей, потому что их признали «неспособными» исполнять роли, данные им природой. Сам Джетт никогда не рассказывал ей о своем прошлом. Между ними было молчаливое согласие: Нелла знает кое-что, но не все.

Теперь он собрался уходить, и она уже никогда не узнает остального. От этой мысли внутри у нее стало пусто. Она по натуре была любопытной, но почему-то, даже когда они только познакомились, у нее хватило такта не давить на Джетта и не задавать ему вопросов, касающихся этой части его жизни. Почему?

– Шестнадцать, – сказал он, засунув руки в карманы и уставившись на туфли, которые одолжил у Грея. – Этот – один из последних. Примерно через две улицы отсюда.

Так сколько же всего приемных домов он сменил?

Сам, без ее подталкивания, он говорить не собирался. Впервые она не боялась, что он взорвется или наградит ее снисходительным прозвищем за любопытство. А что знал о прошлом Джетта ее отец?

– Там было плохо?

Он сухо и невесело рассмеялся.

– Приемные дома не делятся на «плохие» и «хорошие».

Ей стало стыдно за свой наивный комментарий. Почему он всегда поворачивает все так, что она чувствует себя глупым ребенком, кем-то вроде Рапунцель, просидевшей всю жизнь в башне из слоновой кости, тогда как он и все остальные сражались в бесконечной битве с садом из шипов.

– Но в этом я мог спать.

Она ждала, затаив дыхание.

– Иногда, в некоторых домах, я лежал без сна всю ночь. Дети ждали, пока ты уснешь, и крали твои вещи.

Она вспомнила момент: Джетт хватает свою книгу с прикроватной тумбочки и прижимает к груди, пока она переворачивается на его матрасе.

– Я спал, положив все важное под одеяло, в штаны, куда угодно, – если