Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Маттео Ла Маркас подбросил медийным псам сочный стейк сегодня вечером, – сказал Том, глядя в свой телефон. – Официально объявил о юридической войне между нашими семьями. Сегодняшний вечер должен пройти как по маслу, Рэндалл.

Или что? – хотел спросить Джетт. – Уволишь меня?

– Пора? – прошептал Том, держа в руке бокал красного вина, который, как знал Джетт, он не станет пить, поскольку организм Тома не принимал ничего, что было произведено не Барбарани.

Джетт едва заметно покачал головой.

– Дай ей еще немного времени. Ей нужно пообщаться с разными людьми, чтобы они запомнили, что она была здесь.

– Тогда тебе тоже стоит засветиться, – сказал Том, и его лицо исказила злобная ухмылка, которая больше подошла бы Луке. – Это ведь ты будешь сверлить сейф мертвеца.

– Я здесь никого не знаю. Как мне…

– Притворись, Рэндалл – неужели мой отец не научил тебя этому?

– Я не из ваших, – сказал Джетт. – Я не могу просто притворяться. – Он увидел, как Нелла поднесла к губам фужер с шампанским и замерла, заметив, что он смотрит на нее.

Черт.

– Ладно, Том. – Джетт оттолкнулся от стола, избегая ее взгляда. – Я буду твоей Красоткой[94]. Сделай меня богатым и могущественным, крестная фея.

– Только до полуночи. – Том закатил глаза и машинально отхлебнул вина. – О, смертный грех. – Он выплюнул вино в бокал – к ужасу группы женщин, стоящих позади них. Что ж, по крайней мере, теперь их уж точно запомнят.

Ведя светскую беседу в компании Тома и юристов, Джетт чувствовал себя так, будто у него открылась зияющая рана. Во-первых, в рану свободно проникал воздух, а во-вторых, всякий раз, когда он смотрел на Неллу, боль становилась чуть острее. Когда Оливер и женщина с косами поднялись на трибуну, чтобы представить аукциониста, Том указал на часы, а Нелла поставила бокал и кивнула. Это означало, что она вытянула карту-ключ из пиджака Оливера.

Только не думай о том, как ей это удалось.

– Но как мы попадем в офис Кларксона? – спросил Джетт, входя за ней в кабину лифта. Никто не посмотрел на них подозрительно, даже двое охранников, мимо которых они прошли. Лифты находились в том же коридоре, что и туалеты, и гости то и дело сновали туда-сюда.

– У них политика «открытых дверей», – сказала Нелла, опираясь о поручень и выставляя вперед обнаженную ногу.

Джетт уставился на светильник на потолке. Если так пойдет дальше, он станет экспертом по осветительным приборам.

– Это значит, что замков нет. Об этом постоянно говорили в университете, но я не думала, что они воплотят это на практике. Если честно, я никогда не верила, что они вообще займутся бизнесом вместе. Все мы тогда рассуждали об этом, но никто никогда не делает того, о чем болтает в студенческие годы.

Джетт вспомнил блондинку, с которой, по словам Оливера, Кларксон был в своем офисе. Тогда ему показалось, что история звучит уж слишком живо для воспоминания о чем-то, произошедшем в кабинете самого Кларксона, – словно он ее заранее отрепетировал. Политика «открытых дверей», к несчастью, добавляла правдоподобия истории Оливера о загадочной женщине.

– Почему они исключили тебя?

– Не исключили. – Нелла улыбнулась, и в этот же момент лифт остановился, и дверцы открылись, пропуская их в коридор с отшлифованным деревянным полом и стеклянными стенами. – Я всегда хотела работать в одиночку.

– Только для того, чтобы доказать своему отцу, что он неправ?

– В том числе и поэтому.

Джетт невольно улыбнулся. Нелла Барбарани всегда была невероятно целеустремленной. Определив цель, она шла к ней, и ее, как ураган, ничто не могло остановить.

Следуя за Неллой по полутемному коридору к офису Кларксона, Джетт позволил себе наблюдать за ней. Еще в машине, когда он увидел, как она сходит по ступеням особняка в этом платье, у него перехватило дух. Нелла была из тех женщин, ради которых мужчины ломают свою жизнь. Хорошие мужчины. Женатые мужчины. А Джетт не был ни тем ни другим, так что какие, черт возьми, у него были шансы против этого чертова платья? Зеленая ткань мерцала, словно чешуя русалочьего хвоста, облегая мягкие округлости тела. Джетт уже не мог дышать. Да что там, он не мог думать.

– Вот этот. – Его голос прозвучал глухо и непривычно официально. Он указал на дверь офиса, мимо которой она только что прошла. Если бы он не искал хоть что-то, чтобы отвлечься от соблазнительной фигуры впереди, он бы тоже ее не заметил.

– Готов? – Нелла оглянулась, проверяя, не следит ли кто за ними, и ее большие темные глаза нацелились на него.

Они были готовы совершить сколько угодно преступлений, лишь бы доказать, что рецепт сангве принадлежит ее семье, а Джетт мог думать лишь о том, что они одни в темном, безлюдном пространстве, и о чертовом зеленом платье Неллы, которое он никогда, никогда, никогда больше не хотел на ней видеть.

– Вряд ли я когда-нибудь буду готов, – сказал он, проходя мимо нее в офис Кларксона Лью.

Глава 17

Нелла

Она не могла стоять спокойно, пока Джетт вскрывал сейф. Ее органы и сухожилия были связаны воедино не венами и артериями, а гулом мощного электрического забора. Полная луна – луна оборотней – заливала призрачным светом стеклянный офис-аквариум, и если бы кто-то прошел сейчас мимо, спрятаться было бы негде.

– Тебя Найджел этому научил? – прошептала она в промежутке между леденящими душу вибрациями.

– Взламывать сейфы или пользоваться дрелью?

Она подошла к книжному шкафу Кларксона. Учебники по юриспруденции, словари и несколько руководств по стартапам. Ничего личного, ничего, что говорило бы о том, кем стал Кларксон.

– Ни тому ни другому, – ответил Джетт, и зубодробительный визг пробрал Неллу до костей.

Интересно, была ли уже здесь полиция? Офис выглядел нетронутым. А что она ожидала найти – водительские права убийцы под столом Кларксона? Кровавый след, ведущий к двери? В бюро из красного дерева не было ничего, кроме синего настольного коврика, подставки для ручек в виде кактуса и потрепанного атласа «Карты Италии». Так что, кажется, Кларксон был фанатом пустынь и, возможно, планировал отпуск на Амальфитанском побережье?

Ничего. И уж определенно ничего, что могло бы отвлечь ее от разговора с Джеттом. Ничего, что помешало бы ей наблюдать за тем, как он работает, как напрягаются и расслабляются под рубашкой широкие плечи. Она подумала о трех буквах, вытатуированных на бицепсе под этой самой рубашкой, и ее вдруг охватило безумное желание оторвать рукав, вцепиться ногтями в кожу и содрать это клеймо. Прокусить рану и высосать отравленную кровь. Кожа потом заживет,