Смертельный вызов - Андрей Леонидович Звонков

— Признак чего? — не понял Иван.

— Нарастающего кризиса в стране. — Москвичов, допил кофе, — Власть не доверяет нам — ее законным представителям, поэтому создает свою теневую армию и агентуру из членов преступного мира. Они не только ставят на ключевые посты бывших и настоящих преступников, бандитов, но и сами перенимают их язык, тактику, «понятия».

Однако сами предпочитают «беспредел», потому что считают себя ничем не обязанными криминалу, а его только используют в своих целях. Они вообще все на свете используют для себя. Эта категория людей мнит себя элитой, господами, а остальные либо выше — этих меньшинство, либо ниже — таких основная, как они говорят, серая масса. Быдло.

Полковник словно цитировал речь неизвестного оратора, которая попала на пленку. Но он ведь ее еще не слышал!

Иван вспомнил слова политика из выступления перед выпускниками: «Нынешние нувориши отойдут в мир иной, но оставят потомство, и вам придется драться с ними за источники благосостояния. Учите блатной язык, чтобы понимать вашего нового противника. Подминайте их под себя любыми способами. Если враг не сдается — его уничтожают».

— Я думаю, вы правы, что власть их использует и уничтожит, — согласился он.

— Так и будет, — Москвичов снова поманил официанта, — кто пригласил тот и платит, — добавил он, увидев, что Иван вытянул портмоне, — Любезнейший! Счет, пожалуйста!

Иван улыбнулся на это обращение, а официант остался бесстрастен. Может быть, к нему еще обращаются и «Человек!»? Все — таки Москвичов — типичный пижон. Но этим и был симпатичен.

— Иван, — полковник вытянул несколько купюр, — условия вашего задания немного меняются. Не надо звонить на ноль девять каждый день. Это становится слишком опасно. Меня на встречу больше не вызывайте. Наши контакты тоже крайне рискованны. У вас появится связной. Всю информацию передавайте ему. Не спрашивайте, кто он. Человек, который однажды обратится к вам с кодовой фразой. Он будет почти всегда рядом, поэтому не нервничайте, и еще, если в вашей квартире зазвонит телефон, не хватайте трубку. Два звонка и перезвон — тогда снимайте, — полковник не заметил, как снова перешел на «вы».

— Я понял, а ваш человек, это кто-то из водителей? — догадался Иван.

— Вот за это я вас и ценю, Тупицын, что вы умеете соображать. Теперь вам надо научиться терпению и выдержке. Запомните старинную восточную мудрость: «Долготерпеливый отважнее храброго, а владеющий собой сильнее завоевателя города» [22]. Опыта у вас мало, но опыт — дело наживное. — Москвичов поднялся. — Посидите еще минут десять и выходите.

После этого разговора Иван не видел полковника. Он работал в обычном режиме, иногда вместе с Люсей иногда один, бывало, что его подсаживали к какому-нибудь врачу. Линдера и Пинскера встречал по утрам, когда те сдавали бригаду.

Иван внимательно изучал водителей. Запоминал их имена, пытался в уме составить характеристики. Работал он постоянно на одних и тех же машинах, поэтому водителей, находящихся с ним в постоянном контакте, было всего четверо: Соколов, Беляков, Сатановский и Цветков. Все четверо в возрасте около сорока — пятидесяти лет, чуть младше, или чуть старше. К ним чаще обращались по кличкам или прозвищам. Так Соколова называли по фамилии — Сокол, Сатановского — почему то Дюля, может быть от Эдика, Цветкова звали Анюта, а Белякова — Кот.

И если для молодых Сокола и Дюли — это еще воспринималось нормально, то пожилые дядьки Цветков и Беляков никак не вязались с приклеенными кличками. Ивану, однако, стало интересно, откуда они взялись? С Беляковской кличкой Иван разобрался быстро, у того на костяшках пальцев правой руки татуировка: «К.О.Т.», а вот Цветков почему Анюта? Во время дежурства Иван набрался смелости и спросил напрямую:

— Владимир Иванович! Можно спросить? Только вы не обижайтесь.

— Ну, спроси, — ответил мрачноватый Цветков.

— Почему вас на подстанции называют Анютой?

— Кто называет? Козлы всякие, называют! — как-то без гнева ответил водитель. — Да простая история, Ванька. Понимаешь, на дачу прикупил рассаду анютиных глазок, а не рассчитал, взял слишком много. Вот и принес на подстанцию, лишние цветы высадил в палисаднике. А ребята — злые, сперва ржали, а потом Анюта, Анюта… так и приклеилось. — Цветков сам не удержался, улыбнулся. — Ну, я привык уже. А ты знаешь, почему Беляков — Кот?

— Нет. Ну, вообще-то он похож немного, — предположил Иван. — лицо круглое, усики… и говорит мягко. Может быть, он кошек любит?

— Тату видел?

— Видел.

— А что она означает?

— А она что-то означает?

Цветков усмехнулся. Они ехали на вызов, машина уже кружилась во дворах между домами и мусорными контейнерами.

— Такие наколки обязательно что-то означают. КОТ — коренной обитатель тюрьмы.

— Ничего себе! — удивился Иван, — а что же он тут делает? Разве им не западло работать?

— По молодости видимо набил, а потом семьей обзавелся и ушел в завязку, а татушка вот — осталась.

Вызов был не сложный. Не пришла медсестра из поликлиники, вот и вызвали скорую — укол сделать. Оттуда Ивану сразу дали адрес к ма Бейкер. Опять приступ! Они поехали к мамаше, и разговор перешел на нее.

— Каждый день ведь ездим! — сказал Цветков. — Неужели нельзя ее как-то подлечить, чтобы не вызывала?

— Как ее подлечишь, если она дымит как паровоз? — возразил Иван.

— А в больничку?

— Только если не можем вывести из приступа, — Иван представил, каково это тащить почти двухсоткилограммовую Ма Бейкер. — Вы ее ни разу не возили?

— Разок бывало, — признался Цветков, — со всего подъезда мужиков собирали. Хорошо, что вечером. А днем — тухлое дело. Все на работе!

— Значит, мне пока везло.

Ма Бекер встретила его на кухне. Она сидела на табурете, свешиваясь жирными боками, как занавесками из — под халата и курила. Перед ней в железной миске уже было полно окурков. Кажется, что она курила не останавливаясь, одну за одной, и снова этот приторный сладковатый запах ощущался даже на лестнице. Иван уже знал, что так пахнет конопляный дым.

— Привет, Ваня! — Бакирова помахала ему, но при этом только разогнала клубы дыма. — Открой форточку, если тебе слишком накурено.

Говорила она с явной одышкой, но Иван понял — приступа нет. А зачем тогда его вызвали?

— Ваня, — мамаша достала из кармана пачку денег, — не в службу, а в дружбу, сгоняй в аптеку, купи мне солутану.

— Но это много, — удивился Иван, пересчитав купюры.

— Возьми флаконов десять, если дадут, а то и больше. Очень надо!

— А если не дадут? — он попытался возразить.

— Ну, ты в халате, медик — всегда и всем дают! Ну, давай! Я тебе заплачу за беспокойство.

— Да мне не надо, Нелли Алексеевна!

— Давай, Иван,