Смертельный вызов - Андрей Леонидович Звонков

его левой руке определялся и был весьма уверенный. Дверь, наконец, подалась. Иван потащил водителя из машины. Тот потряс головой, озирался, пытаясь сообразить, что произошло. Потом, видимо, вспомнил, начал вырываться с криком:

— Он жив?!

Люся, работавшая с пострадавшим пешеходом, ответила:

— Жив! Похоже, сломано бедро и сотрясение. Иван, шину и носилки!

Водитель «жигуля» перекрестился и сев рядом с машиной, заплакал.

— Куда ты гнал так? — спросила Люся, не оборачиваясь.

— Неважно уже, — ответил мужчина, — теперь уже ничего не важно. Главное, что он жив.

Беляков устроил рядом с пострадавшим носилки и ждал, пока медики наложат деревянную конструкцию — шину Дитерихса на всю ногу от паха до пятки и от подмышечной впадины.

Иван закрутил вытяжение стопы и, зафиксировав специальную палочку, отрапортовал:

— Нога иммобилизирована, можем перекладывать.

— Жаль, воротника нет, — Люся осмотрелась. — Мужчины, вы и вы, идите сюда, — поманила она из толпы зевак, — Ну, помогите!

Вызванные зеваки подчинились и нашлась еще пара добровольцев. Люся командовала:

— Вы берете с двух сторон под плечи, вы под ягодицы, Иван и водитель — держат ноги, а я голову, на счет «три» поднимаем и кладем на носилки. Готовы? Раз, два, три!

В салоне пострадавшего, как смогли, раздели до пояса.

— Кот! — позвала Шкребко водителя, — ты наряд получил?

— Да. Все есть, наряд, время, и даже место сразу дали! Тут рядом!

— Скажи этому бедолаге, что больного мы повезем, ждать ГАИ не будем, а вот он пусть ждет. Они нас найдут сами или в приемном, или на подстанции.

Иван собирал капельницу. Давление у сбитого пешехода в пределах нормы, но что будет дальше? Что внутри? Нет ли повреждений органов? Это неизвестно. Еще надо обезболить, по инструкции при переломе трубчатых костей: бедренной или плечевой положено ввести наркотик, морфин или фентанил. С учетом возможной черепно — мозговой травмы — лучше фентанил. Он короткий и не даст остановки дыхания при отеке мозга от травмы.

Люся шарила по карманам пострадавшего.

— Нет документов. Глаза смотрел? Кот, свет сделай ярче!

Беляков подключил дополнительно большой потолочный плафон, и бледный торс пострадавшего залило светом.

— Я смотрел, — отозвался Иван, — зрачки не расширены и не узкие, одинаковые, но он в коме. Сотряс, ушиб мозга.

— Сколько времени длится нокаут? Он всегда погружает в кому? — Люся задавала вопросы отрывисто, грубовато. — Кот! Поехали! С музыкой!

Беляков включил сирену, маячки и принялся выкарабкиваться на проезжую часть, через пешеходов, машины, столпившиеся из-за аварийного «жигуля».

— Иван, — позвала Люся, — кажется, он пришел в себя. Осмотри еще раз его голову. Чем-то же он разбил лобовое стекло.

Иван внимательно осмотрел голову пострадавшего, осторожно ее наклоняя. Сбитый следил за ним глазами и вдруг произнес:

— Где я? Что случилось?

— Как вас зовут? — закричала Люся. — Быстро, Имя, фамилия, отчество! Возраст и адрес! Быстро!

Пострадавший вздрогнул и ответил так же бодро, как приказывала Шкребко. Люся все записала в карту.

— Фу! Слава богу! Не неизвестный! Ваня, давай расспроси его насчет жалоб. Похоже, он еще в шоке — боли от перелома не чувствует. И особенно внимательно на предмет мозговой симптоматики! А я пока наберу…

Она полезла в ящик.

Передавая Ивану шприц, Люся спросила:

— Есть признаки ЗЧМТ[24]?

— Голова кружится. Потеря сознания была, амнезии вроде бы нет, он помнит, как его ударил «жигуль» и даже, как его подкинуло. Люсь, у него еще перелом ключицы, лобовое он выбил плечом, а не головой. Но сотряс — точно есть.

— Ясно. Вот, сделай ему в вену.

— Что это?

— Анальгин с сибазоном.

— Он загрузится!

— Ну и ладно. Главное, чтобы в шок не ушел. Делай!

Иван поймал резиновую вставку на капельнице, по которой в вену шел физраствор с глюкозой, и ввел в нее лекарство.

Через полминуты пострадавший уснул. Люся накинула ему на лицо маску и пустила кислород из баллона.

— Зачем?

— Удар пришел в бок, мы ребра не смотрели, часто они ломаются, может быть еще ушиб легкого, вплоть до гемоторакса. От кислорода никому хуже не было, а он вдогонку к сибазону уменьшит угрозу развития травматического шока.

Иван почувствовал, что разница стажа в три года очень заметна. Все — таки она намного больше знает, чем он. Опыт — великое значение имеет. Опытна и намного увереннее. Еще он заметил странный факт, на подстанции ЮАНа врачи и фельдшера намного лучше подготовлены для самостоятельной работы, чем на его прежней подстанции, которой руководит нервная дама. Да, она законопослушна, но видимо страх ее постоянно отвлекал от заботы обучать свой персонал, фактически предоставив всех самим себе. ЮАН сам не ленился дрессировать молодняк, и того же требовал от врачей.

«А ведь это логично! — подумал Иван, — заведующий отличный организатор и к любой работе, будь то его прямая обязанность руководителя подстанции или криминальная деятельность, подходит очень серьезно и глубоко». Сущность человека не меняется от его рода деятельности. Видимо, и в семье у него все очень отлажено и четко.

«А ведь я ничего не знаю о его семье и, вообще, о личной жизни». — Иван решил придумать способ, чтобы как-то вынудить сотрудников, хоть что-то рассказать о своем начальнике.

В больнице они закатили пострадавшего в приемное травмы. Там его сразу взяли в оборот, то есть увезли на рентген, вызвали специалистов.

Люся села писать карту. Появились сотрудники ГАИ, которые взяли показания водителя Белякова. Из всей бригады он один видел в подробностях ДТП. Потом они недолго пообщались с врачом — травматологом и уехали.

Иван увидел, что Люся заполняя графу «оказанное лечение», написала 1. Sol. Morphini hydrochl. 1 %–1 ml внутримышечно.

Она взяла красную ручку и подчеркнула морфин.

«Но ведь мы же не вводили ему наркотики, — подумал Иван, — Я ничего не понимаю. Как она собирается его списывать?»

Он решил подождать объяснений или расспросить ее позже, что будет Люся делать с полной ампулой морфина?

— Отзваниваемся? — спросил он, когда Люся поставила в карте роспись.

— Нет, — ответила она. — У тебя деньги есть?

— Есть немного, — он вытащил купюры, полученные от Бакировой. — Вот.

Она бесцеремоно забрала все и скомандовала:

— Пошли.

— Куда?

— В реанимацию.

— Зачем?

— Узнаешь. — Люся говорила отрывисто.

Она поманила его за собой и помчалась коридорами и переходами в хирургический корпус. Иван за ней еле поспевал. От Шкребко исходила неистовая энергия и, как в бассейне, во время их дежурства на Николиной горе, Иван почувствовал нарастающее сексуальное возбуждение. Люсина фигура, двигающаяся впереди в полутемном безлюдном коридоре, его заводила.

— Не торопись! — окликнул он Шкребко.

Он никак не мог привести себя в порядок на ходу, опустив руку в карман джинсов. В трусах все перепуталось и