Искатель, 2007 №1 - Станислав Васильевич Родионов

— Ай да Лешка! Ну кудесник, ну молодчага! Провел меня, каналья, раз-два! А ведь я до этого крепко разбирался в янтаре! А знаешь что? Кину-ка я тебе пару лычек на погоны за солдатскую смекалку. Нет возражений?

— Никак нет, товарищ полковник. Да только ни к чему они — мне ведь все равно на дембель лейтенантом уходить. А за заботу спасибо. Хочу вам на память вот эту штучку подарить. От чистого сердца, как отцу родному.

Лешка протянул комбату мундштук. Тот повертел его в руках, посмотрел на свет, продул, вставил сигарету и закурил:

— Спасибо, Леш. Знатный мундштук. Да у нас и без него о тебе добрая память останется. Ну, дуй в канцелярию, забирай отпускные, и четвертого января жду тебя здесь: большие учения надвигаются, много работы предстоит. Кругом! Шагом марш! Раз-два!

На вокзале Лешка купил билет, отошел в сторону и из всех карманов начал доставать деньги, завернутые в записки. Это ребята понаделали заказов, да плюс свои сбережения и родительские переводы. Получилась весьма приличная сумма. Лешка сложил все деньги в бумажник, отчего тот сразу потолстел, пробежал глазами записки. Каких заказов здесь только не было. Кто просил привезти американских сигарет, кто магнитофон, кто подзорную трубу, но большинству были нужны дефицитные в ту пору джинсы. Лешка вздохнул, представляя, как он будет все это в часть тащить, спрятал бумажник во внутренний карман и вышел на безлюдный перрон, где уже объявили посадку на его поезд. Провожать счастливого отпускника никто не пришел — не положено, а потому и никто не видел, как в последний вагон впрыгнула кошка сиамской, а скорее, тайской породы.

…Утром поезд пришел в суетливую столицу, где Лешке предстояло сделать пересадку. В отличие от кинешемского, московские вокзалы в предновогодние дни кишмя кишели снующим во всех направлениях озабоченным людом. На Курском вокзале Лешке с трудом удалось закомпостировать билет, да и то на проходящий поезд, следовавший в южном направлении, на Кавказ. Время до вечера девать было некуда, но Лешка решил по городу не болтаться, а зайти в бар на втором этаже вокзала, пропустить за отпуск рюмку-другую и почитать свежую прессу или просто подремать, потому что за полгода начало сильно прогрессировать хроническое недосыпание. В уютном баре Лешка плотно позавтракал, пропустив перед этим пару рюмок, разомлел, и не было никакого желания уходить из этого тепла, приглушенного красного света, неназойливой шелестящей музыки. Но бармен уже начал выразительно коситься, и Лешка, чтобы не портить настроение ему и себе, заказал бутылку коньяку и маленькую плитку шоколада. Бармен смилостивился, а на сдачу подал пачку «Мальборо», правда, финского производства. Время оттянулось еще почти на час. Больше засиживаться уже было неприлично.

Захмелевший Лешка с ворохом газет и журналов расслабленной походкой направился в зал ожидания, с трудом отыскал свободное место, уселся в низенькое кресло и решил оглядеться. Хаотически двигающаяся и галдящая масса людей вызвала у Лешки головокружение. Он закрыл глаза, подождал и снова открыл. Подспудный страх, неприятный озноб и радость, кажущаяся сном, — все это одновременно пронзило Лешку, когда он вдруг увидел огромные голубые глазищи сиамской кошки. Они казались совсем рядом и были совсем далеко — на противоположной стороне зала. Манька?! Неужели Манька?! Но как, откуда?!

Кошку словно на расстоянии ударили эти вопросы. В несколько прыжков она перемахнула огромный зал, мягко вспрыгнула на колени и, громко урча и воркуя, начала тереться о Лешкин колючий подбородок. Оба уха у кошки были целы, на щеке никакого шрама, а на лбу голубые полоски в виде буквы «М». Лешка не был уверен, была ли это та самая кошка, что спасла ему жизнь на рыбалке, или уже другая, но почему-то удивляться перестал и твердо решил, что уж в этот раз он ее никуда не отпустит. С этими мыслями и заснул. А кошка свернулась клубком у него на коленях, перестала урчать, зорко осматривала все вокруг и улыбалась.

Разбудил Лешку военный патруль во главе с капитаном:

— Ваши документы!

Лешка спросонья не сразу сообразил, кто эти люди и что они хотят. Первая мысль была о кошке. Но ее уже не было. Осталась только кошачья шерсть, обильно покрывающая парадный мундир. Лешка похолодел — опять кошку упустил! Ну да ладно, все равно найдет — не он ее, так она его. Он поднялся, достал пухлый бумажник, вынул документы и протянул капитану. Тот пробежал их глазами, убедился, что все в порядке, но неожиданно вырвал из Лешкиных рук бумажник и быстро сунул себе в карман:

— А ну пошли в комендатуру. Сейчас узнаем, откуда у рядового три генеральских оклада.

Хмель кинулся было к Лешкиной голове и кулакам, да за время сна здорово ослаб, добрался только до горла, моментально высушил его, немного успел язык подвернуть и иссяк окончательно.

— Ну, пошли, капитан. Мое дело правое.

— Иди, иди. Новый год на «губе» встретишь. Там же и отпуск проведешь.

В маленькой комендатуре никого не было. Все служащие с большой охотой прочесывали вокзал и его окрестности. Капитан втолкнул Лешку в одиночную камеру и метнулся в дежурное помещение — там надрывался телефон:

— Комендатура слушает! Так точно! Пьяный лейтенант? Прямо на платформе спит? Ничего там не трогайте, сейчас буду!

Капитан вынул деньги из бумажника, еще раз подивился такой большой сумме, запихнул в бумажник Лешкины документы, бросил его на стол, а деньги засунул во внутренний карман и, предвкушая новую поживу, побежал на платформу. Впопыхах дверь комендатуры, да и камеры-одиночки, он закрыть позабыл.

В голове у Лешки стучало и бухало, кололо и звенело. Неужели коньяк паленый оказался, а на вкус вроде бы приятный. Лешка опустился на корточки, прижавшись к холодной стене, обхватил голову руками и впал в какое-то забытье. Очнулся оттого, что кто-то кусал его за ногу. Большая сиамская кошка вцепилась зубами в его левую брючину, злобно шипя и изо всей силы упираясь четырьмя лапами, отчаянно тянула в сторону двери. Лешка вскочил и одним прыжком очутился возле выхода. Железная дверь была приоткрыта. Лешка вышел в коридор. Никого! В дежурной комнате на столе лежал его бумажник. Лешка сунул в карман этот отощавший «лопатник» и, не разбирая дороги, рванул на улицу. До отхода поезда оставалось три минуты. Путь преграждали рельсы, тележки с багажом, не успевшие отскочить зеваки, но каким-то образом все это оставалось позади. И вдруг впереди мелькнула знакомая личность в капитанских погонах. Лешка поравнявшись с капитаном, сбросил скорость и, с улыбкой посмотрев в изумленное лицо,