Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Но бежать сейчас — рано. Слишком многое ещё предстоит понять, прежде чем уйти.

Я медленно вернулась к дивану и села, не сводя глаз с едва заметного шва в стене.

Решение вспыхнуло, как всполох пламени.

Я должна узнать, кто скрывается в запретном крыле.

Пальцы сами собой нащупали в кармане шпильку.

Осталось только дождаться, когда уснёт хозяин.

***

Сказать, что я не боялась? Да как такое возможно…

Стоило лишь приблизиться к двери в спальню хозяина, как пальцы тут же заледенели, а ладони вспотели. Я прижалась спиной к холодной древесине, ловя каждый звук сквозь массивную дверь.

Ничего.

Только ровный, глухой стук крови в висках — отголосок собственного страха.

Похоже, Ванторн уснул.

А значит, нельзя терять ни секунды.

Я сняла обувь и, ступая на носочках, медленно добралась до двери, ведущей в коридор.

Шпилька — старая, надёжная подруга — скользнула в замочную скважину с привычной лёгкостью. Щелчок, едва уловимый в гулкой тишине кабинета, для меня прозвучал, как удар грома.

Дверь отворилась. Я выскользнула наружу, словно тень, растворяясь в густых сумерках замка.

Холодный камень пола обжигал босые ноги. Я кралась по знакомому маршруту — мимо дремлющих портретов предков Ванторна, чьи взгляды следили за мной из темноты, вниз по лестнице.

Вот она — массивная, мрачная дверь в запретное крыло. Замок легко поддастся той же шпильке. Но… что-то здесь не так… Едва ощутимое пульсирующее напряжение в воздухе. Магическая защита.

Я замерла, оглядываясь. Времени на раздумья почти не осталось — в любой момент меня могли поймать.

Замок открылся быстро. Ладонь легла на холодное дерево — я сосредоточилась. Магическая пелена ощущалась, как сеть из тончайших, но крепких стальных нитей. Я искала слабое место. Воля, острая и упрямая, проникла в скважину. Щелчок. Ещё один. Сердце дрогнуло. Толкнула дверь. Она нехотя поддалась, скрипнув глухо, и передо мной раскрылся чёрный зев коридора.

Запах трав резко ударил в нос, воздух стал плотным, почти вязким. Я двигалась на ощупь, пальцы скользили по шершавой стене, слух напрягся до предела.

Ни звука. Только моё дыхание.

Какая дверь?.. Их было несколько. Но одна — одна ощущалась особенно. Словно нарыв. Источник глухой, бесконечной боли, что затаённо звала меня вперёд.

Вот она. Небольшая, неприметная дверь.

Я прислонилась ухом к деревянному полотну. Тишина. Постучала. Ответа не было.

Развернуться и уйти — после всего пройденного? Нет. Такой шанс может больше не появиться.

Снова — шпилька, чуть-чуть магии.

Капли пота медленно скатывались по спине, холодя кожу.

Получилось.

Осторожно, почти незаметно приоткрыла дверь.

Мерцание ночника бросало мягкий свет на стены.

Пустая кровать.

И... фигура у окна, затянутого решёткой.

Мальчик.

Он сидел на полу, поджав колени, спиной ко мне. Лицо спрятано.

Худенький. В дорогой, чистой ночной рубашке.

Казалось, он дрожал.

— Эй... — прошептала я, едва слышно, переступив порог. — Ты... кто?

Он вздрогнул. Медленно, словно во сне, повернул голову.

Свет ночника лёг на его лицо — бледное, как лунный свет.

Большие глаза, неестественно тёмные в полумраке, смотрели на меня с немым вопросом, с такой глубокой, бездонной печалью... и — надеждой? Я снова почувствовала этот зов. Теперь — сильнее, чем прежде.

— Я... я не причиню тебе зла, — шепнула я, делая ещё шаг. Рука сама собой потянулась к нему. — Почему ты здесь?

Его губы дрогнули, будто он собирался что-то сказать.

И вдруг… всё изменилось.

Глаза.

Из глубокой тьмы прорвалось кроваво-красное свечение, будто две капли расплавленного ада. Печаль исчезла. Её сменила дикая, нечеловеческая ярость. И голод. Из горла вырвался хриплый, звериный рык — пугающе взрослый, неестественный.

Он вскочил. Пальцы вытянулись, изогнулись — в когти.

Я отпрянула, инстинктивно вскинув руки.

Защита! Щит!

Слишком поздно.

Он уже завалил меня на пол — лёгкий, как перо, и сильный, как тигр.

Тонкая рука вцепилась в моё предплечье, выше локтя. Острая, обжигающая боль пронзила мышцу. Я вскрикнула, отпихивая его магическим толчком.

Он отлетел к стене, ударился с глухим стуком и зашипел.

Ужас и боль подстегнули меня.

Пока он поднимался, готовясь к новому прыжку, я подскочила на ноги и метнулась к выходу. Выскочив в коридор, захлопнула дверь и, не думая, запечатала её наспех сгустком магии. Не оглядываясь, бросилась бежать.

Вверх по лестнице. По коридору. В кабинет.

Кровь тёплой струйкой стекала по предплечью, пропитывая рукав, капая на холодный камень. С каждым шагом боль пульсировала всё сильнее, отзываясь в висках вместе с бешено стучащим сердцем.

В кабинете, дрожа, я прижала ладонь к ране.

Не ребёнок... чудовище. Что-то сломанное. Проклятое.

Тепло целительной магии рванулось к повреждённым тканям, но... удалось лишь остановить кровь.

Казалось, рана была отравлена. Я чувствовала внутри что-то чужое — холодное, живое, пульсирующее в глубине. На руке выше локтя зияла рваная язва. Кожа вокруг потемнела, покрылась синяком и странными тонкими прожилками, расходящимися под кожей, как чёрные нити.

Я туго замотала руку обрывком чистой ткани, что всегда носила с собой, и спрятала под рукав. И только тогда осознала: я не помню, заперла ли дверь в запретное крыло.

Надо бы вернуться. Проверить.

Но слабость накатила внезапной, тяжёлой волной.

Я опустилась на софу, почти падая, и в следующую секунду