Психология убийства - Марина Серова

Но разве ему не лучше находиться сейчас рядом с теми, кто может его поддержать? — продолжала настаивать на своем Валерия. — К тому же вы ведь тоже пришли к Володе, ведь так? Тогда зачем же говорить, что ему нужно пространство, когда вы сами его занимаете?

Считая, что таким своим высказыванием она меня уела, Шелуховская торжествующим взглядом посмотрела на меня.

— Валерия Викторовна, я пришла к Владимиру Борисовичу для того, чтобы поговорить. Вы ведь в курсе, что я занимаюсь расследованием убийства Екатерины Федоровны и ищу преступника?

— Ну допустим. Но вы же сейчас будете его допрашивать, ведь будете же? А Володя просто не выдержит! — пафосно закончила Шелуховская.

— Лера, не преувеличивай, — вмешался в наш диалог Владимир Четвертушкин. — Со мной все… в общем, я в порядке.

— Оно и видно, в каком ты порядке, Володя.

Валерия положила руку ему на плечо, Владимир тут же ее снял.

— Лера, не нужно усложнять. Я действительно хочу побыть в тишине и один. Так что ты иди, — сказал Четвертушкин.

— Но сейчас ты не сможешь побыть в тишине, ведь Татьяна Александровна начнет мучить тебя своими вопросами!

Валерия даже не сдвинулась с места, она явно не хотела покидать коттедж и Владимира.

— Лера, ты что, не понимаешь? Татьяна Александровна специально приехала для того, чтобы обсудить ряд вопросов. Ведь так, Татьяна Александровна?

Владимир Четвертушкин посмотрел на меня.

— Совершенно верно, Владимир Борисович, — подтвердила я.

— Так что, Лера, передавай привет Косте, — сказал Четвертушкин.

— Володя, я могу сейчас пойти на кухню и что-нибудь приготовить. Ты ведь наверняка голодный и…

— Лера, пойдем, я провожу тебя, — решительным тоном сказал Владимир Четвертушкин.

Валерия очень неохотно направилась к выходу из коттеджа. Она то и дело оглядывалась назад и окидывала меня очень враждебным, просто уничижительным взглядом. Проводив Валерию Шелуховскую, Владимир вернулся в гостиную.

— Татьяна Александровна, о чем вы хотели со мной поговорить? Есть ли новости? — спросил Четвертушкин.

— Да, новости есть, Владимир Борисович, — кивнула я.

— Что, нашли убийцу Кати?

— Почти.

— Что значит «почти»? Вы говорите какими-то загадками, Татьяна Александровна. Убийца или найден, или нет.

— Не все так однозначно, Владимир Борисович, — покачала я головой.

— Но тогда все это лишь пустые слова, — поникшим тоном проговорил Владимир Четвертушкин. — И вообще, слабое утешение.

— Дело в том, что я пока не могу раскрыть вам все нюансы, это будет преждевременно и может спугнуть преступника. Но работа проделана большая. Ведь похищенные ювелирные украшения Екатерины Федоровны найдены. И убийца вашей жены тоже будет найден. Надеюсь, что это дело ближайших нескольких дней. А по поводу того, что вы назвали утешением… Скажите, а вот Валерия Викторовна, она часто приходит к вам? С утешением? — спросила я.

— Лера? Ну зачем вы перебираете грязное белье? И ищете там, где… В общем, все это мелочи, — напряженным голосом проговорил Владимир Четвертушкин.

— Владимир Борисович, я ищу убийцу вашей жены, поэтому знать все мелочи — это моя обязанность, — строгим тоном объяснила я.

— Обязанность, обязанность… Да никто никому ничего не обязан, Татьяна Александровна, все было по согласию, а не по обязанности, — довольно резко сказал Владимир Четвертушкин.

— Простите, не поняла. Вы что сейчас имели в виду, Владимир Борисович? — уточнила я.

— Как что? Вас же интересует, сплю ли я с женой лучшего друга? Не так ли? Ну, наши отношения с Валерией? Я прав? Так вот я вам отвечу: да, сплю. И исключительно по-дружески. Ну или как друг своего единственного школьного друга. Вот ведь какой каламбур!

Владимир Четвертушкин, конечно, паясничал, но за этой клоунадой я почувствовала боль и гнев.

— Значит, Валерия Шелуховская является вашей любовницей, — констатировала я.

Да, именно констатировала, а не спрашивала, ведь Владимир Четвертушкин сам только что прямо сказал об этом.

— Все-таки Лера была права, — снова покачав головой, заметил Владимир Четвертушкин.

— В чем она была права?

— Да в том, что частный детектив заточен на поиск преступника. А сама жизнь со всеми ее нюансами и полутонами его не интересует. Вы считаете, что если кто-то с кем-то спит, то они однозначно становятся любовниками? Что если кто-то из этих двоих состоит в браке, то он изменяет своей второй половинке?

«Ну вот, как я и предполагала в самом начале разговора с Четвертушкиным, когда я в первый раз приехала в коттедж, мужчины вообще, а Владимир Четвертушкин в частности, не считают изменой наличие любовницы. Типа если изменять телом, а не душой, то это не считается предательством и изменой», — подумала я.

— Владимир Борисович, давайте сейчас не будем дискутировать на тему «Что такое супружеская измена и с чем ее едят». Вы лучше просто скажите, эти отношения между вами и Валерией Викторовной, как долго они длятся? — прямо спросила я.

— Да я ведь уже сказал! Мы с Леркой переспали! В количестве одного раза. Больше не смог. Не смог вынести эту мерзость! — выпалил Владимир Четвертушкин. — Это было так мерзко: переспать с гражданской женой лучшего друга. Впрочем, разве можно Лерку назвать женой? Даже гражданской. Она же просто расчетливая и амбициозная стерва, которая точно знает, что хочет от жизни. Мастер манипуляций и психологического давления, виртуозно умеет играть на мужских слабостях и превращаться в жертву, когда это выгодно. Наглая и провокационная особа, которая не признает границ и чужих чувств. Вот она подходит мягко, как кошка, осторожно кладет руки на плечи и начинает мяукать: «Ты так много работаешь, ты так напряжен. Нужно же иногда расслабляться…» Похотливая кошка…

«Убийственная характеристика, — подумала я. — Так вот ты какая, Валерия Радараева-Шелуховская».

— Вы нарисовали просто монстра, а не женщину, Владимир Борисович, — сказала я.

— А она и есть монстр. Вот Катя… она была для меня всем. Она поддерживала, поощряла, вдохновляла, в конце концов. Катя всегда была рядом со мной, я все время ощущал ее присутствие, даже когда она уезжала. Она понимала меня так, как даже я не понимал себя. Она всегда была рядом. А когда я решил сменить профессию и стать психологом, Катя тут же поддержала меня в этом моем начинании. Она даже сама решила пройти курсы, чтобы понимать мое устремление. В общем, я не могу передать всех этих граней, передать, кем была для меня моя Катя. А я привык к тому, что она всегда рядом. Я воспринимал ее присутствие, ее теплоту, ее заботу, которой она меня окружила и в которой я буквально купался, как будто это было нечто само собой разумеющееся. Как будто бы так и должно быть. И я перестал это ценить. И меня стало кидать из стороны в сторону. Появились любовницы, которым нужны