Психология убийства - Марина Серова

из опрошенных жителей коттеджного поселка не заметил никого постороннего в тот день. И это неудивительно: ведь Валерия Шелуховская неоднократно бывала в поселке, поэтому никто ее и не считал за постороннее лицо. И еще: у Валерии Шелуховской есть алиби на время убийства Екатерины Четвертушкиной? Ее ведь допрашивали? — спросила я.

— Допрашивали, конечно, — кивнул Владимир.

— Так что же насчет алиби?

— Если не ошибаюсь, то эта дама сказала, что в тот день у нее сильно болела голова и она почти все время лежала дома, — ответил Владимир.

— И конечно же, свидетелей, кто мог бы подтвердить этот факт, она не назвала, — предположила я.

— Ну она вроде бы упомянула, что ее сожитель заходил домой из мастерской, но…

— Даже если это и так, то сожитель не является свидетелем. Собственно, даже и законный муж тоже не может быть таковым. Теперь, Володь, понятно, почему я считаю Валерию причастной к этому преступлению? — спросила я.

— Понятно-то понятно, но…

Владимир Кирьянов потер переносицу.

— Но что?

— Тань, нет доказательства, отсутствуют улики.

— А пуговица?

— И что? Как ты докажешь, что эта пуговица была на куртке Шелуховской? Но главное — пока не найдено оружие. Ладно, давай сюда твою пуговицу, подумаем, что можно сделать, — сказал Владимир.

— Пуговица вовсе не моя! — фыркнула я.

— Не твоя, не твоя, прости, оговорился. Надеюсь, ты поднимала ее с пола в коттедже Четвертушкиных в перчатках? — спросил Кирьянов.

— Нет, я подняла ее голыми руками и еще долго крутила в пальцах! Обижаешь, Киря!

Я театрально закатила глаза.

— Да что же ты такая обидчивая стала, Тань? Переутомление, не иначе. В общем, подруга, давай сразу после окончания этого расследования поезжай на отдых, — посоветовал Владимир.

— Заметано, — кивнула я.

— Тань, а ты ведь ничего не сказала о мотиве Валерии Шелуховской, — вдруг заметил Владимир.

— Так ведь он же на поверхности лежит, Володь. Шелуховская ненавидела Екатерину за то, что она посмела выйти замуж за Владимира Четвертушкина. Валерия ведь считала, что Четвертушкин принадлежит ей и только ей. А тут эта Екатерина влезла, безо всяких на то прав. Как так-то? Валерия пришла в общую компанию первой, а Екатерину привел Четвертушкин. «А чем эта фифочка Екатерина лучше меня?» — такой вопрос, я уверена, возникал у Шелуховской не один раз, а много-много раз. И если сначала она терпела такое положение, стиснув зубы, притворялась подружкой, смеялась, обнималась с Екатериной, то в один прекрасный момент терпение иссякло. И произошло то, что произошло, — объяснила я и добавила: — То есть ненависть к Екатерине Четвертушкиной переплелась с завистью к ней же. Хотя эти два чувства существуют сами по себе. Ну то есть можно ненавидеть, но не завидовать. Например, если объект ненависти получил что-то, на твой взгляд, незаслуженно, но в целом — не сказать чтобы счастливый человек. Чему тут завидовать? А зависть может быть добрая, можно завидовать по-доброму. Она так и называется: белая зависть.

— Ну что ж, ты все логично объяснила, Тань, — кивнул Владимир. — К тому же ты стала рассуждать как заправский психолог. Или даже философ.

— Ну а что тут удивительного? Я же расследую дело, в котором присутствует психолог — Владимир Четвертушкин. Еще у меня есть знакомый, он философ, правда, доморощенный, — сказала я, имея в виду Венчика. — Так что с кем поведешься…

Я достала из сумки пластмассовую пуговицу, упакованную в целлофановый пакетик, и положила на стол.

В этот момент в дверь постучали.

— Извините, Владимир Сергеевич, что прерываю, но у меня есть новости, — слегка запыхавшись, сказал стажер Руслан Решетников.

— Проходи, Руслан, проходи и рассказывай, — пригласил Кирьянов.

— Здравствуйте, Татьяна Александровна, — поздоровался стажер, заметив меня.

Я кивнула.

— Докладываю: я и еще двое наших ребят нашли на пустыре пистолет.

С этими словами Решетников положил на стол завернутое в целлофан оружие.

— Расскажи подробнее, Руслан, — попросил Владимир.

— Значит, так. Мы продолжали обследовать пустырь. Поскольку территория была обширная и за один раз тщательно осмотреть ее было невозможно, мы решили разбить ее на участки и обследовать за несколько дней. И вот сегодня мы разделились на группы и начали осмотр. Я и мой напарник Олег пошли в одну сторону, а Игорь — в противоположную. В какой-то момент я заметил, что земля на одном участке выглядит так, как будто ее недавно вскопали. Когда я подошел поближе, то на миг что-то блеснуло. Сначала я подумал, что это, может быть, ну, мусор. Но потом увидел, что нет, это пистолет. Должно быть, какое-то животное разрыло эту часть, вот пистолет и стал виден, — сказал Руслан.

— Так, а что Игорь? — спросил Владимир.

— Игорь, как я уже сказал, в это время осматривал другую часть пустыря. Он нашел две гильзы, которые, возможно, могут быть связаны с этим оружием, — сказал Решетников.

«Значит, Валерия Шелуховская, убив Екатерину Четвертушкину, решила выбросить и пистолет, и гильзы на пустыре. И разбросала она улики в разных местах. Предусмотрительно, ничего не скажешь», — подумала я.

— Руслан, отнеси пистолет и гильзы на экспертизу, — распорядился Владимир.

— Есть! — ответил Решетников.

— Минутку, — остановила я. — Мне необходимо сделать снимок оружия. Возможно, удастся установить, кто переделывает травматический пистолет под боевое оружие.

Сделав снимок, я распрощалась с Кирьяновым и вышла из Управления полиции. Итак, что мне следует предпринять для того, чтобы вывести расследование на новый уровень? Оружие найдено, это хорошо. Теперь, как я только что объявила Владимиру Кирьянову, требуется подтвердить мое предположение о причастности Валерии Шелуховской к убийству Екатерины Четвертушкиной.

Есть у меня один знакомый — специалист по оружию. Если я покажу ему фото пистолета, то, возможно, он сможет сказать, его ли это работа — в смысле, переделка или же нет. А может быть, и скажет, кто ему сделал заказ.

Но мне нужна также и фотография Валерии Шелуховской, как подозреваемой.

Я подъехала к дому, где проживали Валерия и Константин, и стала ждать. Конечно, я не знала, сколько времени мне потребуется для того, чтобы дождаться Шелуховской, когда она будет выходить из дома. Или же наоборот: когда Валерия вернется в квартиру. Однако другого варианта у меня нет, ведь в базе данных нет ее фотографии.

Но ждать мне пришлось сравнительно недолго. Вот дверь подъезда открылась, и во двор вышла Валерия в черных джинсах и коричневом свитере. Я стала следовать за Шелуховской, стараясь держаться так, чтобы она меня не заметила и в то же время чтобы найти лучший ракурс для фотографии.

Когда Шелуховская подошла к магазину секонд-хенд, я замедлила шаг и прижалась к стене соседнего здания. Мне было видно, как Валерия открывает дверь и заходит внутрь. Я быстро