Психология убийства - Марина Серова

были только дорогие подарки и поездки на фешенебельные курорты. А тут и Лерка подвернулась. Хотя как подвернулась? Она просто предложила себя. Вот ей как раз и не нужны были курорты и подарки. Дешевка! — последнее слово Владимир Четвертушкин буквально выплюнул с презрением. — И хотя это было всего один раз, я потом долго не мог смотреть Косте в глаза. Ведь я предал его. И предал свою Катю.

Я посмотрела на Четвертушкина. Его лицо было искажено. Владимир выглядел не только потерянным. Он, как мне показалось, был просто разорван этой болью.

— Татьяна Александровна, прошу вас, умоляю, найдите убийцу моей Кати. Найдите того, кто это сделал.

Владимир Четвертушкин посмотрел на меня.

— А вам станет от этого легче, Владимир Борисович? Ведь Екатерины Федоровны больше нет, школьному другу вы не можете смотреть в глаза, о Валерии, его гражданской жене, вы вспоминаете не иначе, как о похотливой бабе. Убийца вашей жены, безусловно, будет найден. И он ответит за свое преступление. Но как вы будете дальше жить с таким грузом на душе?

— Не знаю, Татьяна Александровна, не знаю. Я же говорю, что Кати больше нет, остался один Костя. А я… Черт бы ее побрал! Единственный друг… А вы знаете, я ведь только сейчас осознал свою вину перед Костей, — сказал Владимир Четвертушкин.

— Это вы сейчас говорите о том, что случилось между вами и Валерией? — уточнила я.

— Да пропади она пропадом, эта Валерия! — взорвался Четвертушкин. — Я о Косте сейчас говорю. Вот почему я не помог ему сразу после того, как мы окончили школу? Надо мне было взять его за шиворот и притащить силой хотя бы в художественное училище. С первого раза не поступил, значит, нужно было пытаться еще раз, и еще. Какой же я друг, если оставил его на произвол судьбы?

— Каждый сам выбирает свою судьбу, Владимир Борисович, — заметила я.

— Но я мог ему помочь, — упрямо твердил свое Четвертушкин. — Однако я занимался только собой, своими амбициями. Сам-то я аж две специальности получил. Правда, со мной была Катя. А с Костей была эта… А теперь ничего нельзя исправить, поезд уже ушел. Кати нет, друга тоже, считайте, нет. Какой же я идиот! Вульгарная баба! С чем же ее сравнить? С глянцевым батоном из супермаркета — красивый, мягкий, но хрен знает из чего сделан. Жрешь, а он не насыщает. И на ощупь он липкий…

Голос Владимира Четвертушкина стал тихим и полным отчаяния.

— Как я вообще мог влипнуть в такое дерьмо? Вы знаете, Татьяна Александровна, я только сейчас понял, зачем Лерка таскалась на тренинги с моим участием, она ведь старалась не упускать меня из виду даже на самое короткое время. А как она себя вела! На семейных расстановках, например, устраивала истерики на ровном месте. Вот «заместитель» ведет себя спокойно, а Валерия буквально бьется в истерике. И сразу видна вся ее фальшь…

— Владимир Борисович, вот вы просите, умоляете меня найти убийцу вашей жены, но вы ведь не прикладываете к этому никаких усилий, — сказала я.

— А что я делаю, по-вашему, не так?

Владимир Четвертушкин удивленно посмотрел на меня.

— Вы не говорите всей правды, — ответила я.

— Помилуйте, Татьяна Александровна, как это я не говорю всей правды? Я ведь только что рассказал вам все про Валерию. Все как на духу, — обиженным тоном проговорил Четвертушкин.

— Как на духу, говорите? Ну допустим. По поводу Валерии — может быть. А как быть с Елизаветой? С Елизаветой Солодовниковой? С ней ведь у вас тоже была любовная связь. И была она не один раз, как с Валерией. Я ведь еще при первой нашей с вами встрече спросила насчет отношений на стороне. Помните? А вы скрыли от меня Елизавету, почему? — спросила я.

— Просто… не хотел, чтобы об этом знали. Елизавета появилась в моей жизни примерно с год назад. Я очень не хотел, чтобы Катя об этом узнала, — опустив голову, ответил Владимир Четвертушкин.

— А вы уверены в том, что Екатерина Федоровна не знала о ваших любовных похождениях на стороне? Уверены в том, что ваша жена не знала про Елизавету? — допытывалась я.

— Да откуда же Катя могла о ней узнать? — пожал плечами Владимир Четвертушкин.

— А что, разве Елизавета не могла приехать к вам в коттедж и рассказать Екатерине Федоровне обо всем? — задала я новый вопрос.

— Но зачем ей это делать? — совершенно искренним, удивленным тоном спросил Четвертушкин.

— Да хотя бы из тщеславия, из вредности, из мести. Из желания сделать больно. Возможно, Елизавета Солодовникова планировала выйти за вас замуж. Неужели вы думаете, что любовницы довольны таким своим положением? Нет, вряд ли Елизавета рассчитывала долго ходить в таком статусе. Нередко бывает так, что любовница сама приходит к законной жене и рассказывает ей о том, что у ее мужа на стороне есть еще одна женщина. В результате, если официальная супруга — гордая и самодостаточная женщина, она просто выгоняет изменщика и разводится с ним. Кстати, а вы обещали Елизавете Солодовниковой развестись с женой и жениться на ней? — спросила я.

— Да никогда! — воскликнул Владимир Четвертушкин..

— А ведь Елизавета могла прийти к Екатерине Федоровне, — снова повторила я.

— Но почему вы так думаете? — спросил Владимир Четвертушкин.

— Видите ли, Владимир Борисович, я встретилась с подругой вашей жены — с Региной Колесниковой, — и она рассказала, что не так давно Екатерина Федоровна как-то в разговоре призналась, что испытывает враждебные чувства. Но к кому именно, она не сказала. Так вот, я и подумала, что этим человеком могла быть Елизавета, ваша любовница, — объяснила я.

— Нет, я так не думаю. Я знаю Катю, она не стала бы молчать и рассказала бы мне… о встрече с Елизаветой, если бы такая была, — сказал Владимир Четвертушкин.

— А могла ли Екатерина Федоровна питать неприязнь к Валерии? — спросила я. — И уж простите за интимный вопрос, но где произошел тот ваш один-единственный раз с Валерией? Здесь, в коттедже?

Владимир Четвертушкин промолчал, и это его молчание было красноречивее всяких слов. А я подумала о том, что можно было и не спрашивать психолога о месте встречи с гражданской женой его лучшего друга. И так понятно, что где им еще встречаться? Не в квартире же Валерии и Константина. К тому же это ведь Валерия донимала Владимира Четвертушкина своим вниманием, а не наоборот.

— Она и сегодня приходила… за этим самым… — глухим голосом проговорил Владимир Четвертушкин.

«У нее что же, совсем нет никаких понятий? — подумала я. — В такой момент…»

— …Под предлогом утешения, —