Два типа незнакомцев - Стив Кавана

Глава 17

Логан

Карл Каплински – маленький, унылого вида человечек – сидел на водительском сиденье фургона, припаркованного на заброшенной автостоянке под Вильямсбургским мостом. Голова у него была откинута назад, затылок покоился на подголовнике. Рот приоткрыт. Глаза тоже открыты и неподвижны. В самом тихом и безлюдном месте, какое только можно найти настолько близко от Манхэттена, Логан, сидя на пассажирском сиденье фургона, откинул солнцезащитный козырек и прижал его к внутренней стороне лобового стекла для большего уединения.

Фургон не принадлежал Карлу. На борту его красовалась надпись «Секьюрити-Уан», выполненная красными буквами. Карл работал техническим специалистом в этой охранной фирме уже почти десять лет. Фургон был набит высокоскоростными оптическими кабелями, соединительными шнурами, проводами электропитания, электронными ключами, серверами, жесткими дисками и прочим электронным оборудованием, необходимым Карлу в его ежедневной работе.

Но вовсе не эта работа повергала Карла в уныние, вечно написанное у него на лице, а его существование вне работы. Именно так он описывал свою жизнь на «Реддите», когда они с Логаном впервые пересеклись в Сети. Карл определял себя как инцела – мужчину, поневоле соблюдающего обет безбрачия[27]. Логан, естественно, намеренно искал Карла, равно как выходил на связь и взаимодействовал онлайн с целым рядом сотрудников «Секьюрити-Уан» определенного рода. Хотя Карл был ему наиболее интересен, поскольку пребывал в унынии и одиночестве и ему не хватало ни моральной твердости, ни, может быть, даже просто интеллекта, чтобы постичь, что он пребывает в унынии и одиночестве исключительно из-за своих собственных жизненных решений. Карл, несмотря на свою достойную карьеру в ай-ти, был недотепой. Неудачником.

Логан любил неудачников. Неудачники – сами кузнецы собственного несчастья. Корни их состояния всегда кроются в них самих. И маркеры подобной предрасположенности были видны в постах Карла в социальных сетях просто-таки невооруженным глазом.

Одиночество и депрессия Карла еще больше подтолкнули его к крайностям в общественных и политических вопросах. На всех этих форумах и в цифровых сообществах он мог всегда найти веские причины для недовольства и тоски – воук-культура[28], либерализм, политкорректность, иммиграция, «глубинное государство» и равные возможности. Здесь, куда легко дотягивались руки всяких экстремистских группировок, Карлу всегда находилось кого винить, кроме самого себя.

Логан знал, что в этом мире такие вот Карлы Каплински входят в число наиболее восприимчивых к манипуляциям и контролю людей. По сути, они уже сами себя обманывали, без всякой посторонней помощи. Общение Логана с Карлом еще больше подпитывало этот самообман, так что не составило труда быстро завоевать его доверие и воспользоваться им в своих собственных интересах.

Сидя на пассажирском сиденье фургона «Секьюрити-Уан», Логан просматривал список с указанием дат и точного времени, выведенный на экран лэптопа Карла. Отыскав последнюю запись, относящуюся к дате, когда он встретил Элли в метро, с пометкой «6p/12a», Логан удалил этот файл из «облачного» хранилища. Три предыдущие записи за этот день были уже стерты. Система видеонаблюдения выгружала записи в «облако» каждые шесть часов.

Транспортное управление Манхэттена передало обслуживание своих цифровых файловых хранилищ на аутсорсинг частной фирме «Секьюрити-Уан», причем за просто-таки баснословную сумму. Оказывается, хранение данных в киберпространстве в течение тридцати дней обходится чуть ли не дороже номера люкс в отеле «Ридженси». А вот шаги, предпринятые Карлом для маскировки своих виртуальных личностей, отличались куда меньшей оглядкой.

Логан повернулся к Карлу, сидевшему за рулем, и произнес:

– Ты был очень отзывчив, но, боюсь, мне все равно придется раскрыть твою интернет-деятельность твоему работодателю…

Карл ничего не ответил.

– Знаю, я обещал сохранить это в тайне, если ты будешь помогать мне, но увы, Карл, – у меня просто не было иного выбора.

Сунув руку в карман пиджака, Логан достал нечто вроде крошечного флакончика духов, размером не больше мизинца, с аэрозольной пробкой. Внутри болталась прозрачная жидкость. Логан обильно опрыскал ею клавиши лэптопа и трекпад, а затем протер их тряпочкой. Часть жидкости попала под клавиши, отчего экран замерцал, а затем погас. Спрятав флакончик обратно в карман, он надел пару черных латексных перчаток. Закрыл лэптоп, еще раз протер его и убрал себе под ноги.

– То электронное письмо, отправку которого ты отложил до сегодняшнего вечера, твой босс, мистер Телфорд, прочтет только завтра утром. И подавится своей овсянкой, когда откроет его. Хотя не волнуйся, Карл. Хорошо, когда все будет наконец открыто высказано: твои взгляды на иммигрантов, женщин, афроамериканцев… Хорошо, что мир наконец-то увидит тебя настоящего. Больше нет причин бояться того, что…

Ноздри Логана недовольно дрогнули.

Карл наделал в штаны вскоре после того, как сообщил Логану свои данные для входа в систему, что позволяло получить доступ к архиву записей с камер наблюдения MTA.

Подавшись вперед, Логан повернул голову, чтобы получше рассмотреть Карла.

Оба глаза у того были выпучены и почернели от кровоизлияний, вызванных пулей, пробившей череп. И верхние, и нижние передние зубы были выбиты. Наверное, это произошло, когда Логан вставил пистолет ему в рот или же когда уже нажал на спусковой крючок – отдача или, может, дернувшийся затвор сломали Карлу зубы. Подобрав «Ругер» с колен Карла, Логан отвинтил глушитель и убрал его в карман пиджака. Затем опрыскал пистолет из того же флакончика, тщательно протер его, просушил. Поднял мертвую руку Карла, вложил в нее рукоять, дабы убедиться, что на ней остался отпечаток ладони, затем отпустил. «Ругер» свалился куда-то под педали.

– Ты мне очень помог, Карл. И вот теперь ты обрел покой. Надеюсь, тебе сейчас хорошо. Видишь ли, мне плевать, что ты мертв. Мне понравилось тебя убивать. Это было настолько… вдохновляюще! – сказал Логан.

Ему вообще нравилось разговаривать вслух.

Логан знал, как важно открыто говорить о своих чувствах и переживаниях. Давно доказано, что пациентам, которые посещают даже совсем плохих психотерапевтов, зачастую становится лучше лишь потому, что они просто открыто высказывают вслух свои страхи и желания, делятся чувством вины и тоски. Сам факт обсуждения каких-либо проблем действует на людей ободряюще. Хотя не то чтобы Логану и в самом деле требовалось как-то приободриться после подобных деяний – уже сам акт убийства приводил его в восторг. Он не испытывал абсолютно никаких чувств к своим жертвам. Еще в самом начале своих исследований в области психологии и человеческого поведения Логан понял, что является клиническим социопатом, не стесненным ни моралью, ни угрызениями совести. С этим знанием пришло и окончательное осознание себя.

Ни психопатия, ни социопатия как таковые не классифицировались как психические расстройства. Логан знал, что