Два типа незнакомцев - Стив Кавана

Рейнольдс рассмеялся:

– Эдди, вы же в курсе, что, согласно закона, мое вознаграждение представляет собой определенный процент от суммы залога. Десять процентов от первых трех тысяч, восемь процентов от трех до десяти тысяч, а далее я беру шесть процентов от любой суммы, превышающей десять штук. Для вашей клиентки речь идет о шестидесяти тысячах долларов.

– Никогда не пытайтесь читать адвокату лекции о законах. Это максимальные значения. Минимальных не существует. Это как раз то, что вы и говорите своим клиентам, – что размер ваших сборов установлен законом и что вы просто обязаны взимать с них такую плату? Похоже, ничего хорошего вам в ближайшее время не светит…

– Расценки у меня честные. Никто до сих пор не жаловался… – Он не закончил эту фразу. Поспешил ответить, не вникая в каждое сказанное мной слово. Теперь до него начало доходить. – Что вы имели в виду, когда сказали, что ничего хорошего мне не светит?

– Вы вот-вот поимеете тридцать истцов по коллективному иску, готовых поджарить вам задницу. В данный момент я не собираюсь просить вас поработать на меня бесплатно. Один доллар представляется вполне приемлемой суммой, учитывая то, что вы проделывали последние несколько лет. Видите ли, я все про вас знаю, Ричард… Я знаю, как ваши клиенты вас прозвали – Трики-Дикки[24]. Я знаю про завышение расценок на копии судебных протоколов… Я знаю о том, что вы намеренно табаните внесение залога за своих собственных клиентов, чтобы их притащили обратно в суд и увеличили размер залога… Я знаю о завышении ваших почасовых расценок и якобы непредвиденных расходов. Я все это знаю…

Тут я полез в свою спортивную сумку, извлек из нее толстую папку с судебными квитанциями из своего офиса и выложил их на стол.

Трики-Дикки ничего не сказал – он сразу же понял по первой странице в пачке, что это квитанции из канцелярии суда. И потянулся было за ней, но я прихлопнул ее ладонью.

– Я знаю, что Управление финансовых служб мигом прикроет вашу лавочку, а окружной прокурор привлечет вас к суду и потребует многомиллионный штраф плюс тюремное заключение, хотя это наименьшая из ваших проблем…

Я вытащил из сумки наволочку и расстелил ее на столе, положил поверх рулон скотча и кольтовский патрон сорок пятого калибра.

– Я тут спросил у одного из ваших бывших клиентов, на какую компенсацию он рассчитывает. Вместо ответа он передал мне вот этот наборчик. Сказал, что на пуле нацарапано ваше имя. Меня интересовало, готов ли он присоединиться к этому коллективному иску, но он ответил, что потребуется слишком уж много денег, чтоб сохранить вам жизнь. Говорит, что натянет эту наволочку вам на башку, примотает ее скотчем, а затем зарядит этот патрон в свою волыну и прострелит вам череп.

На лбу у Рейнольдса выступил пот, отразивший свет ламп на потолке, и его голова засияла, словно облепленный блестками шар на дискотеке.

– Какой еще клиент?

– Думаете, я нарушу привилегию адвокатской тайны в отношении клиента, чтобы вы могли заказать этого парня? Нет уж, спасибо.

Рейнольдс уставился на папку с бумагами, затем на наволочку с клейкой лентой, после чего взгляд его нацелился на патрон и довольно надолго задержался там. Рука у него дрожала, когда он попытался поднести кружку с кофе ко рту.

– Но у тебя есть выход из этой ситуации, Дик, и я даже подброшу тебе косточку, если ты готов сотрудничать, – сказал я, окончательно отбрасывая официальный тон.

– Чего вы хотите?

– Я хочу, чтобы моя клиентка, Элли Паркер, вышла из Рози уже сегодня, если это возможно. Понимаю, что согласование со страховой компанией залога такого размера займет какое-то время, так что завтра с утра тоже вполне приемлемо. Ты оформишь все необходимые бумажки, внесешь затребованный судьей депозит, а когда дело будет закрыто, прикроешь свою лавочку и переедешь на постоянное место жительства в Канаду.

– Я не могу этого сделать! У меня бизнес. У меня обязательства. У меня…

– Все, что у тебя есть, – это карточный домик, и надвигается ураган. Так что вот как мы все это уладим: ты оформляешь выход Элли на поруки, вносишь миллион наличными… И продаешь свой «Бентли».

– Погодите-ка – что?!

– Дослушай меня. Причина, по которой ты попался, не в том, что ты глуп. Все потому, что ты стал слишком жадным и ни хрена не умеешь прятать деньги. Мне нужны твои финансовые документы. На всех, с кого ты взял лишнего за последний год, с указанием суммы вплоть до последнего доллара. Ты продашь свой «Бентли», а вырученные деньги разделишь между наиболее пострадавшими. А вот тебе и косточка, Дик: когда дело Паркер будет закрыто и этот миллион долларов тебе вернут, – угадай, что будет?

– И что же?

В этот момент я понял, что победил. У Дикки где-то имелся миллион наличными, который я так и не сумел отыскать в ходе своих исследований. Может, и больше, но Элли вполне хватало и миллиона.

– Поскольку ты – лицензированный поручитель и постоянно имеешь дело с наличными в суде, то у тебя уже имеется справка о твоем финансовом здоровье от соответствующих структур, так что никаких проверок происхождения того миллиона долларов, который ты внесешь, осуществляться не будет…

Брови Рейнольдса поползли вверх. Я догадался, что он наконец-то увидел кость, уже маячащую у него прямо перед носом.

– И когда после завершения дела этот миллион наличными вернется ко мне, он будет чистеньким, – подхватил он.

– Нет лучше сервиса по отмыванию денег, чем финансовый отдел уголовного суда Нью-Йорка, – сказал я. – Если ты сделаешь это для меня, про тот коллективный иск можешь забыть – думаю, вполне обойдемся и тем, что ты выручишь за «Бентли». Информировать УФС я пока воздержусь и подкину немного дополнительных деньжат парню, который мечтает тебя кокнуть. Когда тебе вернут твой миллион, ты исчезнешь. Я слышал, что Канада – прекрасное место для житья…

– А что, если я не хочу ехать в Канаду? У меня и здесь все неплохо складывается.

Никакого коллективного иска, разумеется, не было. Равно как и угроз убить его. Скорее всего, подавляющее большинство клиентов Дикки и понятия не имели, что их обманули, а остальным ничего другого не оставалось, кроме как тихо роптать по этому поводу. И с моей стороны не было иного способа восстановить справедливость по отношению к ним, кроме как прикрыть все эти неприглядные делишки Дикки, попытаться выплатить всем этим людям кое-какие деньги в качестве компенсации и проследить за тем, что он больше никогда не напарит еще какого-нибудь бедолагу.