Два типа незнакомцев - Стив Кавана

Но когда Лейк закрыл папку, его правая нога перестала подскакивать на полу машины. Руки его спокойно лежали поверх папки, голова была неподвижна, а взгляд устремлен на дорогу впереди.

– Что такое? – спросила Блок.

– А? Ничего, всё в порядке… Я… Всё нормально, – рассеянно отозвался он.

Блок ничего не сказала.

Они проехали еще с полмили.

– Что случилось? – опять спросила Блок, которой стало уже малость не по себе от спокойного поведения Лейка. Она никогда не видела его таким. Как будто кто-то выдернул шнур из розетки, отключив его от сети.

– Ничего.

– Что ты там такого вычитал? – не отставала она.

– То же, что и ты.

– Да ладно, давай колись: что у тебя на уме?

– Ничего у нас не выйдет, – сказал Лейк. – Если у этого Кросса с кем-то проблемы, мы ни за что не сможем убедить его отвалить. В этой папке один красный сигнал за другим, особенно касательно его отсидки по малолетке. Непристойные фотки с детишками на его лэптопе, жестокое обращение с животными…

Блок крепко стиснула обтянутый кожей руль, припомнив, как и сама читала об этом в досье. Она терпеть не могла жестокого обращения с детьми или животными. Кросс трижды привлекался к уголовной ответственности за истязание соседских домашних питомцев. Каждый раз подробно описывалось, что конкретно произошло в том или ином случае, но Блок так и не сумела заставить себя прочесть ни слова из этого. Когда Кросса арестовали, в его компьютере обнаружилось кое-что похуже жестокого обращения с животными.

Лейк тем временем продолжал:

– Он был насквозь испорчен еще до того, как отсидел свой первый год в тюрьме для взрослых. Похоже, за время, проведенное там, Кросс многому научился – в основном тому, как управляться с системой. У него длинный список известных сообщников, но большинство из них либо мертвы, либо вернулись за решетку. Кроме одного – Бруно Монта. Я видел перечень его судимостей. Они с Кроссом познакомились на малолетке?

– Сроки совпадают. И я сделала несколько звонков. Монту было пятнадцать лет, когда его посадили за причинение телесных повреждений. Он выбил четыре зуба своей матери. А потом дорос до разбоя и провел в тюрьме еще восемь лет. Этого нет в деле, но Кросс в какой-то момент убил там человека, – сказала Блок.

– Как вышло, что здесь про это никак не упоминается?

– Поначалу ему все-таки предъявили обвинение, но окружной прокурор купился на довод о самообороне. Монт якобы отказался присоединиться к банде неонацистов – и кто-то из них попытался его убрать. Один из надзирателей при этом тоже словил перо в ногу. Монту нанесли восемь ножевых ранений, но он все же сумел убить нападавшего. Он сидел на стероидах, и у него сорвало башню. Его обидчик истек кровью после того, как Монт оторвал ему челюсть от башки.

– Господи, насколько же здоров этот парень?

– Шесть футов пять дюймов, триста фунтов с гаком[22]. Кросс жесток и опасен, но при этом и умен. По-моему, он предпочитает перекладывать на Монта всю грязную работу. Вроде убийства своей престарелой супруги.

– Что-нибудь указывает на причастность Монта к этой истории с Кевином? – спросил Лейк.

– Пока что ничего, но нам лучше быть поосторожней, когда мы подъедем к дому Кросса. Убедиться, что никто не заглянул к нему в гости, прежде чем постучаться в его дверь.

Лейк открыл рот, чтобы что-то сказать, немного поколебался, но все-таки решил высказаться:

– Кросс – социопат и псих с обсессивно-компульсивным расстройством. Я не думаю, что он отступит, как бы мы тут ни старались.

– Мы знаем, что он умен, – возразила Блок. – А умней всего было бы на все это плюнуть и двигаться дальше.

Кивнув, Лейк сказал:

– Я не думаю, что это вопрос интеллекта. В его характере явно прослеживаются нарциссические черты. На его взгляд, Кевин попросту украл у него целую кучу денег, и он хочет отомстить. Он не остановится.

– Давай посмотрим, как пойдет дело. Смотри на жизнь позитивней, – сказала Блок.

– Ты опять прочла какую-то из этих книжонок по самопомощи.

– Положительный настрой никогда не повредит.

– Ладно, тогда я положительно убежден, что сегодня ничего у нас не выйдет.

Остаток пути Блок ехала в молчании, по-прежнему малость выбитая из колеи неподвижностью Лейка.

Остановились они напротив одноэтажного оштукатуренного дома в районе, который некогда был вполне приличным, но время, погода и нерадивость местных обитателей привели его в полное запустение. Тротуары были усыпаны мусором. Соседние участки густо поросли травой, которую никто не подстригал, а заборы из некогда белого штакетника, окружавшие их, либо повалились, либо сгнили, либо были заменены алюминиевыми столбами с проржавевшей проволочной сеткой.

Света за фасадными окнами дома Кросса не было видно. На подъездной дорожке – ни одной машины. Никаких признаков каких-либо гостей.

– Не похоже, что он дома, – заметил Лейк.

– Давай глянем. А если он дома, то не вздумай пристрелить его – помнишь?

Лейк вытащил из наплечной кобуры свой «Глок», переложил его в бардачок и сказал:

– Эдди просил передать тебе, чтобы ты тоже его не трогала. Чтоб никаких сломанных костей. Никаких оторванных рук и ног. Он должен остаться в том же виде, в каком мы его нашли.

Блок недовольно фыркнула. Флинн слишком хорошо ее знал. Выбравшись из «Джипа», она захлопнула дверцу. Лейк не двинулся с места, вроде как о чем-то задумавшись. Потом наклонился, открыл бардачок и достал оттуда «Глок». Засунул его обратно в кобуру и вышел из машины.

Блок приподняла бровь.

– Это просто на всякий случай, – объяснил он.

Вместе они прошли по вымощенной раскрошившимся плитняком дорожке к крыльцу. Сорняки, торчащие из трещин у них под ногами, вымахали чуть ли не на фут. Входная дверь была из сплошного дерева, без стекол. Украшала ее декоративная железная решетка, выкрашенная в черный цвет, – явная попытка придать двери старинный вид, вроде как в средневековом замке, хотя в сочетании с подобным домом выглядела она дешево. Впрочем, выбить такую укрепленную решеткой дверь было бы довольно затруднительно.

Снаружи – никаких камер. Блок проверила каждый уголок крытого крыльца.

Потом нажала на кнопку дверного звонка.

Лейк встал рядом с ней и немного позади, позволив ей взять инициативу в свои руки.

Они подождали ровно тридцать секунд – Блок молча отсчитывала время. Потом она опять потянулась к звонку, но помедлила, услышав по ту сторону двери какое-то движение и позвякивание наброшенной цепочки.

Блок опустила руку и еще немного выждала. Наконец дверь слегка приоткрылась.

Медная цепочка туго натянулась, не давая двери открыться дальше, и в образовавшейся щели она увидела лицо Артура Кросса.

Последний полицейский снимок,