Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

Артуро вызвал на трибуну государственного защитника Роя Уоллена, и по большей части он засвидетельствовал те же факты, что и его бывший коллега. Он передал Хэлпину имевшийся у общественного защитника список возражений, а именно то, что участники опознания не улыбались, показывая хорошие зубы, что рана на голове Ричарда была выставлена напоказ, что молодые люди из числа опознаваемых могли что-то сказать своим родителям, а другие свидетели случайно услышать, и больше ни у кого из участников не было худого длинного лица.

На перекрестном допросе Хэлпин сначала сказал, что никогда не получал от Уоллена никаких списков с возражениями, затем просмотрел свое дело и нашел список возражений. Он передал его Уоллену, который зачитал его вслух присяжным, доказав, что Хэлпин ошибался. Прокурор убедил Уоллена признать, что не было предпринято никаких явных действий для привлечения внимания к ране Ричарда. Он заявил, что не видел полицейских, показывающих цифру два, однако общественный защитник Джуди Кроуфорд, также присутствовавшая на опознании, позже зашла к нему в кабинет и сказала, что видела, как полицейские показывали перед свидетелями цифру два расставленными пальцами.

Алекс Лухан вернулся на трибуну и засвидетельствовал, что настоящее имя Розы Солис – Ева Кастильо, что в данный момент она скрывается от правосудия и адрес, который она дала сотрудникам тюрьмы, не был адресом Солано, что Хэлпин и намеревался показать присяжным. Солано был сильным звеном в деле прокурора, и он не хотел, чтобы присяжные узнали, что Солано имел дело с множеством воров. Лухан также заявил, что Еву Кастильо после освобождения из тюрьмы должны были депортировать, но она ускользнула из поля зрения и сбежала. Согласно протоколу, она была наркоманкой, алкоголичкой, воровкой и проституткой.

Ричард вышел из себя из-за того, что в новостях показали фотографию отца, и горько пожаловался адвокатам. Он сказал им, что не хочет, чтобы отец страдал еще сильнее. Очень взволнованный, он ходил взад и вперед по выгородке, как пантера в клетке.

После обеда Кларк пожаловался судье Тайнану на то, что Хулиана Рамиреса показали в новостях, хотя защита специально просила его не снимать. У них есть другие свидетели, которые откажутся давать показания, если будут транслировать их фотографии. Судья извинился и сказал, что попросит судебных приставов поговорить с фотографами. С этого момента он проследит за тем, чтобы никого не снимали против желания.

Хэлпин пожаловался Тайнану на то, что защита вызывает в суд свидетелей из числа гражданских лиц официальной повесткой, утверждая, что нет причин возвращать их на свидетельскую трибуну после того, как они уже были подвергнуты перекрестному допросу.

Тайнан согласился и напомнил защите, чтобы она проясняла вопросы со всеми повестками в суд для гражданских лиц. Карлос Валенсуэла, садовник, обнаруживший Мэйбл Белл и Нетти Лэнг, уже ждал, чтобы дать показания. Судья сделал защите выговор за несанкционированное судом привлечение гражданского лица повесткой. Даниэль извинился: их следователь неправильно понял его указание. Кларк сказал, что они не стали бы вызывать Карлоса, если бы обвинение не утверждало, что, когда он первый раз входил в дом, то видел неприбранной на обеденном столе пустую банку из-под газировки. Хэлпин согласился принять это к сведению, и на трибуну был вызван следующий свидетель.

Джуди Кроуфорд, работавшая общественной защитницей с 1982 по 1989 год, была одной из семи адвокатов адвокатуры штата, пришедших на опознание 5 сентября. Уверенно и чистосердечно она рассказала присяжным, как стояла в левом проходе, чтобы отметить возможные нарушения или злоупотребления при проведении опознания, и обратила внимание, что при первом опознании заместитель шерифа Джон Джонс показывает перед публикой два пальца. Она заявила, что не особо об этом задумывалась, пока не поняла, что Ричард был номером два, затем, по ее словам, она заметила, что еще один заместитель шерифа, Том Хебок, поднял два пальца перед вторым составом свидетелей и сказал: «У кого-нибудь есть вопросы?»

Затем Артуро показал сфотографированный кадр из видеозаписи процедуры опознания, полученной защитой в связи досудебным представлением доказательств, и на нем можно было четко различить, как заместитель шерифа Хебок показывает то, что она назвала «V – знак победы». Она заявила, что после опознания она никому ничего не сказала.

После короткого перерыва прокурор, мстя ей, задал вопрос, почему она ничего не сказала об этих «незаконных» отклонениях от принятых при опознании правил.

– Я ничего не могла изменить, – сказала она.

– А что заставляет вас говорить об этом теперь? – спросил Хэлпин.

Она заявила, что опознания продолжаются, а то было «уже свершившимся фактом». Эти ответы прокурору не понравились, и он позаботился о том, чтобы это поняли присяжные.

– Как она, зная, что имело место нарушение закона, могла ничего не предпринимать до тех пор, пока оно не стало уже давно свершившимся фактом? – спросил он.

Она ответила, что пыталась сказать Адашеку, но он был очень занят и много чего происходило. Она сказала ему сразу после опознания, но не знала, как он распорядился этой информацией, и это было не ее дело. Хэлпин спросил, вела ли она записи и можно ли их увидеть, но она отказалась их предоставить, заявив, что это были «черновые материалы».

Синтии Хейден было трудно поверить в показания Кроуфорд, но она видела фотографию Хебока, поднявшего два пальца, и непоколебимую уверенность и решимость Кроуфорд под натиском острых вопросов Хэлпина.

Хэлпин обратился к протоколам предварительных слушаний и попросил Кроуфорд зачитать протокол ее тогдашних свидетельских показаний – о знаке пальцами во время опознания она Адашеку не говорила. На этой ноте судья Тайнан завершил очередное заседание суда.

В беседе между судьей и адвокатами снова обсуждался Карлос Валенсуэла. Защита требовала, чтобы обвинение озвучило даты выхода вызвавших у Карлоса первые подозрения газет. Хэлпин сказал, что нет никаких доказательств того, какие именно это даты. Тайнан согласился с защитой, постановив, что Валенсуэла может занять место на свидетельской трибуне и дать показания о том, что ему известно о датах. Хэлпин передумал и согласился озвучить, что в газетах указаны даты 30 и 31 мая.

Глава 50

На следующий день в 10:50 на свидетельскую трибуну встал Фелипе Солано-младший и сказал присяжным, что отец дал ему на хранение наполненную драгоценностями сумку, а потом вернулся за ней с полицией. Следующим был Дэйв Корриган, полицейский из Монтерей-Парка который еще больше подорвал доверие к Хорхе Гальегосу. Он засвидетельствовал, что описание Гальегоса было «расплывчатым и неточным», и что тот не был уверен, был ли нападавший латиноамериканцем