Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм

– Вот и мне интересно, – сказал Миллер.

– Позволь нам тебе помочь, – закивал Говард с таким видом, будто это было дело решенное. – Мы с Мэри не так уж давно вышли из игры. У нас еще полно знакомых, и никто не помешает нам задавать неудобные вопросы.

– Сомневаюсь, что это хорошая идея, – сказал Миллер.

– Ну, попытка не пытка, согласен? – Мэри посмотрела на остальных. – Я уверена, мы все постараемся по мере сил помочь.

В ответ все воодушевленно закивали. Миллер улыбнулся и взял еще горсть свиных чипсов.

– Вряд ли от меня будет проку больше, чем от кого другого, – сказала Рут. – Но если понадобится место для встреч… не этот паб, а… что-то вроде штаб-квартиры, мой дом всегда к твоим услугам. И я готова все записывать. План действий или еще что в таком духе.

– Ты ведь в курсе, что я шарю в компьютерах? – Нейтан подался вперед. – Я могу взломать их систему, порыться в файлах или что-то типа того.

Миллер посмотрел на него.

– Ты собрался взломать полицейскую базу данных?!

– Я попробую.

Рэнсфорд откашлялся.

– Ну, мы с Глорией, как ты знаешь, всего лишь флористы…

Миллер снова улыбнулся и кивнул ему. Эта пара предоставила великолепные цветы для похорон Алекс, и он до сих пор сомневался, что когда-нибудь сумеет достойно их отблагодарить.

– …и вряд ли тебе это как-нибудь поможет, но если кто-нибудь из сидящих за этим столом придумает, как поймать виновника смерти Алекс, я обещаю, ему никогда не придется больше платить за цветы. – Рэнфорд не был прирожденным оратором, и вид у него был слегка смущенный. Он потянулся к жене и взял ее за руку. – Как-то вот так.

Не то чтобы Миллер был категорически против слез. Как можно – за последние несколько недель он пролил их столько, что хватило бы… на целый бассейн. Ему просто не хотелось, не сейчас… не в этом месте, не за этим занятием.

Он может пролить слез хоть целое ведро – но позже, когда вернется домой.

Судя по выражению лица Мэри, она поняла, каких усилий ему это стоит. Такое же лицо у нее было в тот вечер, после первого танца, когда она сказала ему, что в слезах нет ничего постыдного.

Миллер улыбнулся ей и покачал головой. Не сейчас…

Конечно, в слезах нет ничего постыдного – но кто в здравом уме захочет есть соленые свиные чипсы?

Слезая со своего мопеда, Миллер заметил, что у его входной двери зажглась подсветка. Он снял шлем и стал смотреть, как кто-то выходит из тени и бродит туда-сюда.

Его ждали.

Бесстрашный и безбашенный полицейский вооружился бы ближайшей большой палкой или поискал что-нибудь более подходящее. Разумный человек достал бы телефон и тихонечко вызвал подкрепление. Но Миллер не был ни тем, ни другим и поэтому направился к своему дому – к счастью, неизвестный оказался худощавой женщиной.

Мишель Катлер вспотела и прерывисто дышала.

– Я бегала, – сказала она.

– Ясно. – Это не очень-то объясняло, что жене Эдриана Катлера понадобилось на пороге его дома. Но Миллер решил, что в нужное время она сама ему все расскажет. – Хотите воды?

– А что-нибудь еще у вас есть?

Миллер прошел мимо нее и вставил ключ в замочную скважину.

– Фанта?

Глава 34

Когда Миллер вернулся в гостиную с вином, Мишель уже сидела на корточках перед клеткой.

– Крысы?

Он не мог не отметить ее наблюдательность.

– Они практически не требуют ухода, они умнее многих людей, с которыми я сталкиваюсь каждый день, и почти никогда не болеют. Еще они не воняют, потому что они ужасно чистоплотные, и любят обнимашки. О, а еще они реально умеют хихикать.

Мишель отодвинулась – Фред и Джинджер засуетились и, привстав на задние лапки, просунули носы сквозь прутья.

– Да, но… крысы?

– Думаю, им не помешал бы хороший пиар, – сказал Миллер. – Но, откровенно говоря, вся эта история с чумой была давно и неправда.

– Как их зовут?

Миллер сказал ей и увидел, что она не поняла отсылку[8], но объяснять у него не было настроения.

– А разве они… не должны размножаться? Я думала, крысы занимаются этим, как кролики.

– Наверное, они бы так и делали – если бы обе не были самочками, – пояснил Миллер. – “Фред” – это сокращенно от “Фредерики”.

Он поднял ее бокал и подождал, пока она встанет и подойдет к нему. Затем они сели каждый на своем конце дивана.

– Полагаю, я должен удивиться, что вы знаете, где я живу?

– Это зависит от того, насколько вас легко удивить. – Мишель подалась вперед, и они чокнулись бокалами.

– Ваше здоровье, – произнес Миллер.

– Будем! – Мишель сделала глоток, а затем начала потягиваться: откинулась назад, вытянула вперед ноги в облегающих штанах и пошевелила ступнями. Ее кроссовки выглядели так, словно она надела их в первый раз в жизни.

– Разминаетесь?

Она посмотрела на него, не прерывая своего занятия.

– После физических упражнений обычно рекомендуют делать заминку. Кажется, это как-то связано с молочной кислотой в мышцах? В смысле, я этим особо не заморачиваюсь, потому что никогда не делаю даже разминку, так что…

Она закрыла глаза, запрокинула голову и несколько раз покрутила ей. Затем села и сделала еще глоток вина.

– Ну, как дела?

– Это вы… про меня или про убийство вашего благоверного?

– Догадайтесь.

– Ну, если честно, с нашего разговора… вчерашнего… выяснилось не так уж много нового. Разве что вы проделали весь этот путь, чтобы что-то мне рассказать?

Мишель улыбнулась и допила вино.

– Я знаю, вы удивлены, что мне не наплевать, но все, что я наговорила вам дома, отнюдь не означает, что мне плевать на происходящее. И что у меня не разрывается сердце.

– Совсем как костюм Эдриана, – сказал Миллер.

Он не сомневался, что Мишель видела, как он прикарманил содержимое ее мусорки. Поэтому не удивился, когда она пожала плечами и кивнула, а улыбка, которую она затем выдавила, была такой же пустой, как и ее бокал. Миллер потянулся за бутылкой и подлил ей еще вина.

– Послушайте, я понимаю, почему вы считаете, что я могла иметь к этому какое-то отношение.

– Неужели? – Казалось, ее совсем не пугает его стальной взгляд, и поэтому Миллер поднял руки. – О’кей. Но все равно важно с этим разобраться, вы не согласны? В смысле, я должен опрашивать людей… это мне, можно сказать, по службе полагается…

– Я этого не делала, – сказала Мишель. – Но вы не единственный, кто думает, что сделала.

– Что вы убили