Башня Кристо - Келли Уэст

из ее домашних. Том по-прежнему торчал на борту «Ланы», стоящей на якоре у турецкого побережья, напротив Олюдениза, – наверняка накачиваясь «Макалланом» и клюя носом над какой-нибудь книжкой из списка Билла Гейтса, делая вид, будто реально читает ее. Дети в школе-интернате и редко удосуживаются даже ответить на эсэмэс. Кто мог передать это послание? Джулия, горничная?

Заслышав мелодичный бой курантов, она лишь вздохнула, налила себе бокал красного вина и прошла в гостиную. Всю неделю в городе лил дождь, здание окутывал серый туман, и, закрыв глаза, Линдси испытывала пугающее ощущение легкого покачивания башни.

– Итак! – послышался голос Ведущей. – Вы готовы получить «Послание из дома»?

– Естественно, – ответила Линдси тем отрывистым голосом, который приберегала для официантов, ресторанных парковщиков или девушек, убиравших ее каюту на «Лане».

Она уже оставила любые надежды вызвать хоть какие-то симпатии у тех, кто в конечном итоге будет смотреть это шоу. Что бы ни представляла собой Линдси, она явно не была того рода личностью, с которой большинство людей могли бы хоть что-то связывать.

Анимированная заставка «Послания из дома» постепенно почернела, и экран заполнили кадры со старой бытовой видеокамеры.

Линдси судорожно вздохнула и инстинктивно прижала руку к груди, словно желая убедиться, что сердце все еще бьется. Стучало то по-прежнему медленно. Однако внутри у нее все похолодело.

Она сразу узнала эту запись. Конечно же, узнала. Линдси сама и сняла этот дурацкий фильм. На свадьбе своего отца и Марго Арчер. Много лет назад. Она была уверена, что все копии этого видео давно уничтожены.

И все-таки вот оно…

Экран заполнило красивое лицо Дэвида Арчера. Он был точно таким, каким она его запомнила. Выглядел так же, как и при их первой встрече. Ему было всего двадцать, но он каким-то образом умудрялся излучать мужеское начало, которому позавидовали бы и мужчины постарше. В своем смокинге. Он даже не потрудился причесаться. Держался так, словно был хозяином этого места.

Дэвид действительно был здесь хозяином.

Линдси вновь оказалась в поместье «Тенерецца».

Здания, облицованные диким камнем… Величественный главный дом с полукруглой подъездной дорожкой и терракотовым портиком… Ряды виноградных лоз, тянущиеся насколько хватает глаз… Запах плесени, исходящий от деревянных бочек… Воздух, густо насыщенный влагой после дождя и полива… Свадьбу устроили в саду за винодельней. Линдси вспомнила увитую лилиями арку, под которой стояли ее отец и Марго. Вокруг сновали официанты, разнося бокалы вина и изысканные закуски.

Всякие важные люди в официальных костюмах смеялись над какими-то небылицами, которые они рассказывали друг другу. И сердце Линдси наполнилось глупой романтической мыслью, что начинается великая история любви. Что она смотрит на Богарта и Бэколл[45], а не на двух людей, которые хотят использовать друг друга ради секса и денег.

Дэвид стоял в углу и курил сигарету, глядя, как настраивается оркестр.

Линдси услышала свой собственный голос. Слишком пронзительный. Слишком по-детски глупенький.

«Мне поручили свадебное видео», – пропищала она ему.

«Потрясающе», – отозвался Дэвид, даже не потрудившись взглянуть на нее.

Подпрыгнув, он уселся на винную бочку и еще раз затянулся сигаретой.

«Не желаешь что-нибудь сказать счастливой паре?» – спросила Линдси.

Дэвид вынул из кармана серебряную фляжку и приложился к ней.

«О, есть очень многое, что я желал бы сказать…»

Даже сейчас, в привычно комфортабельной обстановке «Кристо», при внушающей спокойствие уверенности, что она замужем за одним из богатейших людей в мире, эти слова заставили Линдси стыдливо поежиться. Тогда они оба были совсем юны, но Дэвид уже знал о мире гораздо больше, чем она.

«Ты не веришь в любовь?» – спросила Линдси своим девчачьим голоском.

Дэвид по-прежнему даже не смотрел на нее. «Я верю в любовь. Я не верю, что это она». Он наконец взглянул в сторону Линдси, одарив ее короткой ухмылкой. «У меня такое чувство, что… В общем… Я не думаю, что все закончится так, как все мы надеемся».

И опять отвернулся.

«Хотя послушай… Все будет хорошо. Что бы ни случилось, я уверен: моя мать позаботится о том, чтобы ты ни в чем не испытывала нужды. Если тебе нужен друг, то вот он я».

Экран телевизора вновь потемнел.

Линдси не могла дышать.

Бокал с вином выпал из ее руки, и бордовая жидкость оставила темное пятно на белом диване. Какая-то часть ее мозга отметила, что она здесь одна. Никто не уберет пролитое.

«Не хочешь поцеловать меня?»

Линдси уставилась на черный экран. Если б кассета могла каким-то образом продолжать записывать происходящее, именно эти ее слова прозвучали бы дальше. Но тогда она уже выключила камеру, отложила ее и нацелилась взглядом на Дэвида. Каким, по ее представлениям, женщины смотрят на мужчин, которых хотят.

«Не хочешь поцеловать меня?»

Все у нее внутри еще горело от стыда. При воспоминании о том, как Дэвид едва взглянул в ее сторону, когда сказал: «Мне пора возвращаться».

Линдси следовало отпустить его. Вместо этого она бросилась вперед, преградила ему путь и с чрезмерной силой прижалась губами к его губам. В этом не было никакой романтики. Дэвид откинулся назад, насколько мог, решительно оттолкнул ее и двинулся своей дорогой.

Хуже всего было то, что на лице у него промелькнуло отвращение. Как будто не существовало такой версии реальности, в которой он когда-либо захотел бы ее.

Дэвид оставил ее там, совершенно униженную и одинокую.

Горечь от того, что ее отвергли, жгла ее изнутри, огнем опаляла сердце. Это было так, словно мир сместился на своей оси, – Атлант пожал плечами[46], и ее самоощущение, ее понимание мира пошатнулись. Линдси Блэкстоун всегда получала то, чего хотела. Никто никогда не говорил ей «нет».

Она никогда еще не видела такой реальности, в которой не получала бы того, что хотела, – причем прямо в тот момент, когда она этого хотела. Дэвид отнял у нее это, и, что бы ни случилось, ей нужно было это вернуть.

Марго Арчер ждала своего сына прямо за дверью. Последней звуковой записью, попавшей на камеру, был разговор между ними.

«Надеюсь, Дэвид, ты не станешь связываться с этой девицей, – сказала Марго. – В ней есть что-то опасное».

Тоном, способным превратить воду в лед, Дэвид ответил: «Мама, ты единственная из нас, у кого когда-либо будут любые романтические отношения с Блэкстоунами».

Много лет назад чувства Линдси к Дэвиду причудливым образом переродились в нечто такое, что, как она себе представляла, и есть любовь, – то, чего она никогда не испытывала ни к кому другому, включая своих детей. Дэвид был принцем, за которого она должна была выйти замуж. Тем, кто мог обеспечить положенную ей по праву корону. Если