Башня Кристо - Келли Уэст

Шоу выпрямилась на стуле. «Ладно. Что же мне делать?»

«Тот парень будет помалкивать, если и вы тоже». Шериф выдержал ее взгляд.

Изображение на экране застыло, пока Шоу сидела за столом, размышляя. Затем экран погас.

Тьма заполнила сердце Лары.

Она пронеслась через кухню, рыдая, вопя, шумно дыша, – тайфун ярости, который слишком долго сдерживался. Выгребла все из шкафчиков. Разбила все фарфоровые тарелки о мраморный пол, расколошматила об стены все хрустальные бокалы. Вытащив из шкафчиков все кастрюли и противни, разбросала их по кухне. Кряхтя от натуги, оторвала карманы от своего фартука и скомкала квадратики ткани в ладонях.

Все это заняло около минуты. В конце концов Лара сдернула телевизор с кронштейна и швырнула его в раковину. Окончательно выбившись из сил, доковыляла до стула у барной стойки.

– Зачем вы это сделали? – прошептала она себе под нос. – Зачем заперли меня здесь? С ним? Почему? В чем смысл всего этого?

Эти ее вопросы перемежались тихими всхлипываниями – отрывистыми, болезненными.

– Ведущая! – громко позвала Лара. – Эта видеозапись – не настоящая?

Голос Ведущей звучал как-то странно, когда она наконец отреагировала.

– Нет, – ответила женщина хриплым шепотом. – Запись подлинная.

Лагерь «Уайлдвуд»

Двадцать лет назад

Это было так давно… и все же мне всегда будет казаться, будто события той ночи произошли буквально только что. Той ночи, много лет тому назад. Они стали частью меня, въелись в мою плоть и кровь. И по-прежнему происходят каждую ночь.

Все это произошло в субботу.

После событий пятничного вечера Лара почти ни с кем не разговаривает. Таскает с собой серебряную фляжку с ромом, припрятав ее под мышкой, и поскольку она всегда была такой отзывчивой, такой милой, такой тихоней, никто даже не замечает этого и не задает никаких вопросов. За завтраком она подливает себе рома в растворимый сок из пакетика. Бесцельно бродит по лагерю, смотрит на всех волком, пререкается с вожатыми. Даже цепляется к кому-то из девчонок в очереди в душ.

Днем мы идем на озеро. Лара плавает на надутой автомобильной камере. Я пытаюсь заговорить с ней, но не знаю, что сказать. Ее уносит далеко-далеко от причала, далеко от меня. Далеко от всех. Я покачиваюсь в воде на своей собственной камере, закрыв глаза.

Я и сейчас могу все это себе представить, словно наяву. То, как солнце бьет мне в лицо. Плеск воды. Прохладную голубизну вокруг. Я провела свои первые несколько лет в тюрьме, цепляясь за эти воспоминания. Едва не задыхаясь от их горькой сладости.

Вожатые свистят в свистки, и мы начинаем грести к берегу. Солнце опускается за горизонт. Нам пора переодеваться и идти к костру.

Надо мне было тогда тоже просто пойти к костру…

Пока остальные тащат свои камеры обратно в лагерь, Линдси без умолку болтает про какой-то горнолыжный курорт и коттедж, который ее отец планирует снять там на Рождество. Мы возвращаемся в свой домик. Линдси, Эмили и Лара переодеваются в свои дизайнерские шмотки, а на мне все та же лагерная футболка, на которой со вчерашнего дня красуется пятно от кетчупа.

Линдси безапелляционно объявляет:

– Все собираемся в «Хэппи Бургер».

Я сижу и пытаюсь при помощи банки «Спрайта» вывести пятно с футболки.

– Где это?

Я – дура. Я не знаю, что такое иметь подруг. У меня никогда по-настоящему не было никого, кто мог бы за мной присматривать. Все мои представления о жизни почерпнуты из старых романов, где у какой-нибудь сироты всегда находились тайные родители, или тайный сад, или тайное богатство.

– Это такой ресторан в городе, балда, – цедит Лара сквозь зубы.

– Фигасе, – фыркает Эмили. – Кто-то тут у нас совсем жизни не знает!

– В кафетерии тоже есть гамбургеры, – говорю я, переживая из-за того, что нарушаю слишком уж много правил.

Я не пользуюсь такой безнаказанностью со стороны взрослых, как мои богатые сверстницы.

– Хантер Райерсон тоже туда собирается. Линдс не из-за бургеров туда метит, – хихикает Эмили.

– Заткнись! – Загорелая мордашка Линдси слегка розовеет.

– Хантер Райерсон? – повторяю я. – Так он ведь типа как взрослый?

– Ему двадцать, – сообщает мне Линдси таким тоном, будто считает меня самым никчемным человеком на земле.

Все у меня внутри переворачивается, и я чувствую, как у меня горит лицо.

– Ладно. Но… Но… Разве это не тот парень, который всем втирает, будто презервативы вызывают рак?

– Тот самый, – подтверждает Эмили, и даже она вроде как слегка встревожена.

– Я уже тебе говорила… У меня пока еще все дома, – буркает Линдси. – Я просто хочу попасть на эту тусовку.

– И как мы доберемся до этого «Хэппи Бургера»? – спрашивает Лара. – Пешком?

– Через лес? – Мой голос звучит слишком пронзительно. Едва ли не испуганно.

– Переживаешь, что не дойдешь? – Взгляд Лары скользит по моим полным телесам.

Свои иссиня-черные волосы она начесала так, что они огромным пушистым шаром облегают голову. Со своим тщедушным худеньким тельцем Лара похожа на какой-то черный одуванчик.

Эмили хмурится.

– У тебя что-то на футболке, – говорит она, тыча пальцем в пятно от кетчупа, которое мне так и не удалось вывести. – Я бы одолжила тебе свою, но…

Лара закатывает глаза и бормочет себе под нос:

– Но у нас нет времени сшивать из двух одну.

– Я останусь здесь, – говорю я, несколько раз моргнув. Сильно. Чтобы сдержать слезы.

Я не знаю, куда могу пойти и что буду делать, но мне нужно выбраться из этого домика.

Линдси раздраженно вздыхает.

– Мы все идем в «Хэппи Бургер», – командует она. – Я слышала, что вожатые оставляют ключи в машинах на стоянке для персонала, потому что там уже тесно и приходится их переставлять.

– О-о-о, – восхищенно тянет Эмили.

Она подходит к зеркалу в углу домика и наносит свежий слой черной помады.

– Что-о? – изумляюсь я, уверенная, что ослышалась. – Ты что, хочешь угнать машину?

– Не парься, Копински, – говорит Эмили, причмокивая губами, чтобы распределить помаду. – Мы сразу же ее вернем.

– Но нам нельзя за руль, – говорю я. – Нам ведь всего по пятнадцать.

Линдси ухмыляется. Какой-то недоброй, заговорщицкой ухмылкой.

– Я типа как постоянно катаюсь на тачке моего папани, по его винодельне.

Ее улыбка становится шире.

– Все встречаются там в пять