Башня Кристо - Келли Уэст

О господи…

Клэр вновь вернулась туда. В тот день. На тот мост. На ту дорогу. Она впилась ногтями в ладони.

Фото в квадратных полях сменились гораздо более юными версиями постояльцев «Кристо». Клер обнаружила, что видит перед собой набор фотографий подростков с веснушками, плохим загаром, крупными зубами и растрепанными волосами, сплошь в синих спортивных футболках. И людей заметно постарше – Отельера и Футбольного Папаши.

Подписи под фотографиями тоже изменились.

Общественница – Линдси Блэкстоун

Финансистка – Эмили Шоу

Доктор – Билли Бо

Шефиня – Лара Ларк

Отельер – шериф Роберт Мичем

Футбольный Папаша – Джей Харрисон, адвокат

Ни одно из этих лиц не показалось ей особо знакомым. У нее остались лишь смутные воспоминания о лагере, и ей всегда говорили, что убийцей ее семьи была Шейн Копински.

Клэр смотрела на оставшиеся черные поля, на которых тоже постепенно проявлялись изображения лиц. Ей пришлось схватиться за стол, чтобы не упасть.

Дэниел Фаррадей – любимый отец, убит в лагере «Уайлдвуд»

Энни Фаррадей – любимая мать, убита в лагере «Уайлдвуд»

Беатрис Фаррадей – прекрасная малышка, убита в лагере «Уайлдвуд»

А затем…

Шейн Копински – умерла в тюрьме от остановки сердца

Едва только появились фотографии симпатичного отца и улыбающейся матери Клэр, как их лица наискось перечеркнули кроваво-красные кресты. Она всхлипнула, когда было перечеркнуто фото и Крошки Би. Как долго Клэр неотрывно смотрела на эту фотографию? Последнюю фотографию ее младшей сестры… Последнее сохранившееся воспоминание о пухлых щечках Би и ее кривоватой улыбке. Последнее документальное свидетельство потерянной жизни – потенциала, оставшегося нереализованным.

Она поняла. Клэр наконец поняла. В тот день, когда она стояла на мосту…

На том мосту, который вел из лагеря «Уайлдвуд» к озеру…

На том мосту… Где она стояла одна. Одна. Всегда одна после того дня…

В тот день ее родители перестали быть людьми и навсегда остались жертвами. Этот последний образ ее матери, остановившейся, чтобы помахать Клэр, когда она стояла на мосту… Этот последний момент перед визгом шин, вонью горелой резины и пластиковой коляской Би, погнутой и искореженной…

В тот последний раз, когда мир казался целым и безопасным…

В день той аварии… Она тогда ничего не потеряла! Люди, находившиеся сейчас в «Кристо», отобрали у нее все это! Украли это у нее. Вырвали у нее. Они украли жизни ее родителей и Крошки Би. И отобрали заодно свободу и саму жизнь у Шейн Копински.

Клэр поняла суть этой игры. И суть всех игроков. Теперь она знала правду.

В «Кристо» между тем участники буквально сходили с ума. Клэр видела перед собой пять почти идентичных сцен с раскрасневшимися лицами кричащих людей, колотящих во входные двери своих квартир.

– Вы не имеете права нас здесь держать! – орала Шефиня, стуча кулаками по полированному дереву.

Внимание Клэр привлекло шестое изображение: Доктор. За докторами всегда нужен глаз да глаз… Билли Бо передвигался по своей квартире спокойно, обдуманно, хладнокровно. Переходя из комнаты в комнату. Методично закрывая объективы всех камер.

К удивлению Клэр, батарея мониторов на дальней левой стороне стола – те, что были тихими и темными в течение последних трех недель – возродилась к жизни, наполняя комнату тихим гулом. Экраны начали светиться. На них появились новые изображения того, что должно было быть холлами за пределами квартир и интерьерами лифтовых кабин. Компьютер издал звуковой сигнал, и последний монитор стал больше похож на приборную панель со словами «УПРАВЛЕНИЕ ЗДАНИЕМ», написанными крупными буквами. Там были поля, показывающие состояние дверных замков, освещения в здании, и множество панелей со звуковыми эффектами.

Да. Теперь Клэр знала правду.

И знала, что делать дальше.

Воскресенье

Пентхаус: Кукловоды

Я смотрю на множество мониторов, аккуратно расставленных на письменном столе в маленькой гостевой спальне, которую мы превратили в пультовую. Вот они все. Все до единого. После всех этих лет.

– Вы знаете, что вы сделали, – говорю я, обращаясь к экранам.

Такие люди, как Линдси Блэкстоун, думают, что правда навсегда будет оставаться скрытой. Что тела останутся погребенными. Что все скелеты останутся в шкафах, а предсмертных криков жертв никто уже никогда не услышит.

Дэвид привык двигаться плавно и беззвучно. Я не слышу его, когда он входит. Скорей ощущаю его. Я чувствую его присутствие сначала в холле, а затем в прихожей. Улавливаю легкий аромат его лосьона после бритья, чего другой человек и не заметил бы. Он опускается на офисное кресло рядом со мной.

– Почти готово, – говорит Дэвид.

– Хорошо, – говорю я ему почти шепотом. – Линдси думает, что всегда будет оставаться под защитой своей красивой лжи. Я – осколок стекла в ее шампанском. Люстра, которая уже валится с потолка ей на башку. Серый шквал, который топит ее яхту.

Я возвращаю свое внимание к экранам.

«Вы могли оставить меня умирать. Кем бы я некогда ни была, эта девушка и вправду умерла».

Но я возродилась в новом облике.

Существо, восставшее из моего пепла, желает только одного.

Отомстить.

За меня саму.

За всех чудаков, неудачников, одиночек. За людей, которых можно использовать, которые существуют только для того, чтобы их использовали, а затем выбросили. За всех, у кого отняли все. За всех, кто когда-либо хотел все вернуть.

Отомстить за всех нас.

Я уже иду по ваши души…

– Ты готова отпереть двери? – спрашивает Дэвид.

– Пора, – отвечаю я, кивнув.

Потом провожу кончиками пальцев по лицу Линдси на экране. Оглянись через плечо!

Оглянись!

Прямо сейчас.

Неделя четвертая

Понедельник, 00:01

Квартира 62B: Доктор

Бо в последний раз обошел квартиру, убедившись, что объективы всех камер, которые он смог найти, надежно закрыты. Это была мера предосторожности.

Он был настолько сосредоточен на раскрытии истинных личностей участников, что не заметил, как гроза снаружи усилилась. Здание ощутимо покачивалась. Одна из молний ударила в опасной близости от башни. От раскатов грома вибрировали стекла. Мир за окном исчез, растворившись в клочьях тумана и клубящихся облаках. Ветер не столько завывал, сколько взвизгивал, вздохами и вскриками вырываясь из вентиляционных решеток и мельчайших щелей.

А что, если Клэр Фаррадей, или Дэвид Арчер, или кто-то еще, кто на самом деле всем тут командовал, стремился отомстить? Поквитаться за то, что произошло в том лагере много лет назад?

Бо едва помнил ту ночь. Он сказал правду, когда к нему пришли копы.