Детектив с небес - Ли Тонвон

– Судя по тому, что она связалась с Чхису, оставив вас в полном неведении, для нее старший брат не вы, а пациент Лим Чхису, – язвительно уколола Ли Сэрок и, повернувшись к пастору со следователем, победно выпалила: – Не зря я здесь, правда? Поехали скорей! – И первой вышла наружу.

Чинсин с Йоханом, впопыхах попрощавшись с Лим Чхихуном, поспешили за ней. Тот же в полной прострации изо всех сил пнул несчастный мячик для гольфа.

– Ну, и какой там адрес?! – спросил сидевший рядом с пастором Йохан у психиатра, потянувшись к навигатору.

– А я не знаю адреса.

– Что? – Пальцы Йохана растерянно зависли в воздухе.

– В письме не было адреса. Она написала, что уволится из больницы и пойдет учиться в Академию «BAM».

– Что еще за «ВАМ»?

– Не знаю. Я тоже впервые слышу.

– Выходит, ничего-то вы и не знаете! – Йохан ткнул пальцем в ее сторону.

– Это кому вы тут тыкаете?

Она шлепнула его по руке.

– Я знаю, – вмешался пастор, заводя двигатель, – это аббревиатура от «Business As Mission». То есть буквально бизнес-миссия: когда пастор благовествует, руководя каким-то предприятием, а не по старинке в церкви.

– А! Это как вы, пастор, сейчас заведуете кафе? – переспросил Йохан.

– «Пастор»? Вы сказали «пастор»?!

Ли Сэрок, в свою очередь, ткнула пальцем в водительское кресло.

– Это кому вы тут тыкаете? – Шлепнув ее по руке, он пояснил: – Ранее – судмедэксперт, нынешний род занятий – пастор. А вы, между прочим, обвиняли его в предвзятости, дескать, он ведет расследование из личной неприязни.

– И что теперь, раз пастор, то любит врагов? С кафедры вещают не любить мамону и не прелюбодействовать, а в новостях показывают, как они сбегают с деньгами или занимаются сексуальными домогательствами…

Сидя за рулем и молча наблюдая за баталией, пастор наконец заговорил:

– А как насчет врачей?

– А?

– Судя по новостям, все врачи помешаны на деньгах, кто-то вместо себя кидает на операции подчиненных, а некоторые замечены в сексуальных домогательствах к пациентам. Неужто все ваши знакомые врачи такие?

– …

– Безусловно, бывают и плохие доктора, которых показывают в новостях. Но в моем окружении много коллег, достойных уважения.

На дороге, завывая сиреной, появилась карета скорой помощи. Пастор вслед за другими уступил ей дорогу.

– Хирург, который ради экстренных больных поселяется в комнатушке поблизости от больницы и спит меньше четырех часов в сутки… супруги-терапевты, отказавшиеся от комфортной старости и отправившиеся в Кению оказывать реальную помощь… или судмедэксперты, которые и сегодня, буквально зарывшись носом в труп, всеми силами пытаются определить причину смерти.

Пропустив карету скорой помощи, пастор договорил:

– Вот еще и психиатры встречаются такие, что врываются в полицию в отчаянной попытке уберечь пациента…

Ли Сэрок безмолвно смотрела на пастора.

– Я сомневаюсь, что вам приказали участвовать в расследовании. Скорее всего, даже отговаривали, убеждая, что это не ваша вина.

Опустив голову, Ли Сэрок прикусила губы.

– Однако вы примчались сюда по собственной инициативе. И хотя по ходу дела вы порой перегибали палку в выражениях, но лишь оттого, что пациент вам не безразличен, ведь так? – мягко улыбнулся пастор.

– Прошу прощения! – подняв голову, все так же звонко проговорила она.

– Фу ты черт, что так громко-то! – Йохан вздрогнул от неожиданности.

– Вы, верно, много работали над дикцией, – улыбнулся пастор.

– Ну да, как-никак имеешь дело с больными, нужно членораздельно доносить информацию…

Глядя в зеркало заднего вида на засмущавшуюся Ли Сэрок, пастор спросил:

– Как проходило лечение Лим Чхису?

– Как я уже говорила, очень даже неплохо. Из-за депрессии наблюдались некоторые признаки синдрома жертвы, но агрессии он не проявлял. В последнее время он даже начал участвовать в религиозной деятельности: у него всегда при себе была карманная библия. Как-то на консультации он спросил:

«Интересно, рай и вправду существует?»

«Ну… А тебе хочется, чтобы был?»

На вопрос Ли Сэрок Лим Чхису кивнул.

– Рай… Ишь чего захотел!.. – проворчал Йохан.

В воздухе повисло напряжение, и пастор заговорил о другом:

– А что было в письме, которое прислала его сестра?

– Это было очень искреннее послание, почти исповедь… я даже поразилась: как можно было так честно написать?

«Помнишь, Чхису? Ты учился в шестом классе, а я в третьем. В тот день в школе проводились ‟Веселые старты”, и я упала во время забега. Все начали смеяться, поднялся шум и гам. Я же расшибла коленку в кровь, но от стыда даже забыла о боли, только слезы бежали ручьем. И тут внезапно послышался твой голос: ‟Бора! Лим Бора!”»

Когда Бора подняла голову, перед глазами оказался ее брат Чхису. Он болел за нее с трибуны, но увидел, что она упала, выбежал на стадион и, подняв с земли, взвалил на спину.

«Я думала, ты понесешь меня в медкабинет, а ты вместо этого пустился бежать со мной на спине. В ответ послышались ликующие возгласы, с трибун восторженно зааплодировали. Я же от стыда спрятала лицо, уткнувшись в твою спину. А ты сказал мне тогда: ‟Все в порядке, Бора, я буду рядом!”»

Запыхавшись от бега, прерывающимся голосом Лим Чхису все же старался подбадривать сестру.

«А я бросила на произвол судьбы моего упавшего брата. Когда ты провалился на вступительных экзаменах, если честно, я почувствовала облегчение. Подумала, ничего страшного, если и мне не удастся поступить с первого раза… Но когда случился твой очередной провал, я забеспокоилась, что и меня постигнет та же участь. Внешне я утешала тебя, а внутри была полна эгоистических мыслей».

В день, когда Бора поступила в медицинский, семья решила отметить это событие в шикарном ресторане, оставив Чхису дома, так как он снова провалился. Бора не предложила ему пойти вместе, когда он с тоской в глазах натянуто улыбался ей вслед.

«В суде ради благополучного исхода дела нас попросили сказать, что мы не знали, до какой степени ты болен. Это ложь. Я знала о твоих душевных ранах, но не протянула тебе руку. Думала, слава богу, что хотя бы у меня получилось преодолеть финишную черту. Не прощай меня, Чхису!»

– В конце она написала, что существо, подобное ей, не имеет права становиться врачом и что в дальнейшем она хочет искупить свою вину.

– Как отреагировал на письмо Лим Чхису? – спросил Йохан.

– …Смял и выбросил. И ответа не написал.

– Приехали. Это здесь.

Пастор завернул в переулок. Перед зданием был указатель «Академия ”ВАМ“».

– У них нет своего здания, арендуют на время занятий. Я тоже в свое время здесь учился. Надо же, все по-старому! – проговорил пастор, паркуясь.

Видимо, и сотрудники были прежние: один из лекторов, выйдя на улицу, узнал Чинсина.

– Пастор!

– Сколько лет, сколько зим! – обрадовался тот и, представив спутников, объяснил причину визита.

– Сестра Бора сейчас на лекциях. Давайте я провожу вас.

– Нет-нет. Незачем ее беспокоить, а то выйдет неловко… лучше подскажите ей, когда закончатся занятия.

Преподаватель согласно кивнул и вернулся в Академию.

– Сестра… Давно не слышал таких слов… – обронил Йохан, оглядывая здание.

– Это в том смысле, что в Господе все братья и сестры? – спросила Ли Сэрок.

– Ну да, вроде того… Но