Искатель, 2011 №3 - Владимир Соколов

— Да.

— Шифр тот же?

— Тот самый.

— Никто — ничего? Все-таки три «лимона» баксов...

— Брось, Равиль. Ситуация не из новых, не в первый раз.

— Ну, значит, с наступающим?

— С наступающим, дружище! — И они звонко шлепнули ладонью о ладонь друг друга...

В пятнадцати километрах от Ясноволжска, практически уткнувшись в прибрежную кромку Лебяжьего озера и заняв собою добрых три гектара земли, уютно расположился спортивно-развлекательный комплекс с вводящим в искушение названием. Вывеска над центральными воротами о том и гласила: «Семейный спортивно-развлекательный комплекс «Лебяжий Рай»».

Территорию базы под плотными шапками красавиц-сосен занимали, в основном, одно-, двух- и трехкомнатные коттеджи в один этаж. В каждом — помимо ванны и туалета — имелось по крохотной сауне. Лишь одно двухэтажное здание присутствовало здесь — здание управления. С бухгалтерией и кабинетами: владельца (он же являлся и управляющим), шефа службы безопасности, массовика-затейника, руководителя культурных программ; с небольшой библиотекой, тренерской и центром медпомощи. Метрах в пятидесяти от офиса находился кинотеатр на сто мест, чуть поодаль — ресторан с танцполом, в северо-восточном углу комплекса притулилась нестандартная хоккейная коробка, а по обе стороны от нее — тренажерный зал и пункт проката инвентаря: лыж и коньков. Само собой, слово «Прокат» на тяжелой бронзовой табличке красовалось постольку поскольку. Лыжи и коньки предоставлялись совершенно бесплатно, ибо любая услуга входила в стоимость пребывания, даже ресторан и кинотеатр. Общежитием для персонала СРК «Лебяжий Рай» не располагал. Вся обслуга, с относительным комфортом и абсолютным удовольствием, размещалась в нескольких двухкомнатных коттеджах, специально для этой цели построенных.

Провести здесь выходные, новогодние каникулы или отпуск стоило недешево, а потому публика за забором этого своеобразного санатория гнездилась в массе своей весьма и весьма зажиточная.

Для Григория Серова, шефа службы безопасности «Лебяжьего Рая», утро второго января началось, как любое другое утро. Проснувшись рано, без четверти шесть, он совершил легкую пробежку — положил тридцать «оборотов» вокруг хоккейной коробки по тропинке, протоптанной им же и сегодня основательно заметенной снегом. Вернувшись к себе, принял душ, позавтракал остатками вчерашнего ужина, бросил на батарею промокшие кроссовки и вышел на улицу — выкурить первую сигарету. Курил он с некоторых пор мало, считая, что тридцать пять — это как раз тот возраст, когда наступает пора серьезно задуматься о своем здоровье.

Серов курил не торопясь, делая небольшие затяжки, и обводил взглядом территорию. Было темно — стрелки часов медленно подбирались к семи, — но пространство вокруг заливал свет фонарей и праздничной иллюминации. Падал легкий снежок, и властвующую кругом тишину изредка нарушал лишь гул автомобилей, доносившийся с трассы М7.

Серов работал здесь несколько лет — начинал с должности ресторанного вышибалы. После того, как его самого вышибли с треском из органов.

...Однажды, после затянувшегося празднования Дня милиции, он за рулем своей «девятки» возвращался домой. Рядом сидела жена Людмила, они непринужденно болтали о всякой ерунде. Время от времени Серов тихонько посмеивался, когда Люда беззлобно проходилась относительно экстерьера жен некоторых сотрудников, присутствовавших на милицейском балу.

Детей у них пока что не было, но полтора месяца назад жена сообщила ему о своей беременности и примерно в то самое время присвоила себе эту манеру — почти не упускать возможности, чтобы легко и добродушно поддеть кого-нибудь из окружающих. В такие моменты Серов наиболее остро осознавал, насколько он обожает, насколько боготворит свою Людмилку, и буквально упивался этими мыслями и своим чувством.

На Чистопольской улице, при подъезде к учебному корпусу Энергетического университета, движение стало заметно интенсивнее. Посмеявшись снова — в этот раз по поводу цыганских бус супруги одного полковника, — Серов сбросил газ аккурат против редакции «Ясноволжских ведомостей». Он быстро перестроился в правый ряд и «короткими перебежками», наравне с остальными автомобилями в потоке, стал медленно продвигаться к светофору.

Автобусная остановка была уже метрах в тридцати. Народу немного. Беременная женщина у края навеса говорила по телефону. Серов увидел двух молодчиков лет восемнадцати. Один из них выхватил из руки женщины телефон. Первые мгновения она стояла пораженная, не предпринимая попыток ни к сопротивлению, ни к тому, чтобы позвать на помощь. Несмотря на это, второй молодец ткнул беременную раскрытой ладонью в лицо. Та упала на пыльный асфальт, носом у нее пошла кровь. По-прежнему она хранила изумленное молчание. Грабители бросились наутек. Серов все это видел отчетливо, вот только действиям своим отчета уже не отдавал.

Приказав жене сидеть смирно, он выскочил из машины и бросился наперерез юнцам. Первого, того, что был к нему ближе, он сбил с ног мощным боковым ударом. Второй подельник инстинктивно замедлил ход, и его постигла более страшная участь. Серов ударил ногой в коленный сустав парня, раздался громкий хруст, а вслед за ним — истошный вопль. В этом вопле, потрясшем округу, перемешались и боль, и гнев, и ненависть, и отчаяние, и жалость к самому себе. Подонок повалился наземь, обхватил руками поврежденное колено и продолжал надсадно выть. Подскочив, Серов врезал ему носком ботинка в лицо. Жутко чавкнула рассеченная плоть, губы мерзавца расплылись алым месивом. Первый, кого Серов уложил в самом начале, попытался подняться на ноги. Серов развернулся и всадил ему ногой под ребра.

Потом — еще удар!..

Еще!..

Еще!..

Парень стал задыхаться. Вокруг собиралась толпа. Отовсюду доносились реплики: «Он же убьет его!», «Остановите этого ненормального!», «А неплохо менты праздник-то отмечают!» Серов ничего этого не слышал. Фуражка давно слетела с его головы, капитанская шинель была заляпана кровью, а он все продолжал и продолжал наносить удары. Только появившийся из ниоткуда наряд ППС смог оттащить ничего не соображавшего Серова от его жертв и усадить на заднее сиденье «уазика»...

Следствие было недолгим, однако до суда дело не довели — как ни крути, а Серов задержал преступников. Его уволили с формулировкой «за превышение служебных полномочий». У Люды от переживаний случился выкидыш, она обвинила во всем Серова и ушла. Навсегда. Через три месяца после тех событий Серов дал ей официальный развод. А еще через неделю забрюзжал вибратор его мобильного. Ответив, Серов услышал смутно знакомый голос:

— Здравствуйте, Григорий Семенович. Прознал про ваши неприятности. Не могли бы мы с вами встретиться?

— Это с кем?

— Вас Игорь Андреевич беспокоит, Арбузов. Помните такого?

Серов помнил. Он спросил:

— Чем обязан, интересно?

— Это не вы, это я вам кое-чем обязан. У вашего подъезда сейчас стоит машина, — Арбузов назвал марку и номер, — садитесь, и вас ко мне отвезут. Хочу поговорить с вами о вашем будущем...

Разговор с Арбузовым много времени не занял. Когда тот предложил Серову