Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

Алексей утвердительно чихнул. И почувствовал, что у него заложило нос.

— Мессир магистр, у вас носового пладка нед? — спросил он. — Кажедся, у меня насморк.

Колдун озабоченно взглянул на мальчика и, прежде чем вновь наполнить его миску, бросил в камин охапку сухой травы прямо с пола.

— Это от простуды, — пояснил он. — Весьма сильное средство. Не хватало только, чтобы ты расхворался.

От горящей травы в комнату поползли пахучие туманные струйки; сначала туман укутал затканные паутиной углы, а потом распространился по остальному помещению. В конце концов в дымном облаке скрылось все вокруг. Одни лишь черные выпуклые глаза старого малефика остро поблескивали сквозь сплошную пелену ароматного тумана.

— Начало этой истории, — заговорил Майкл Скотт глухим торжественным голосом, — сокрыто во тьме веков. В том числе и от моего взора. Поэтому я расскажу тебе лишь то, что известно мне самому. Но для этого нам придется мысленно вернуться на две с половиной тысячи лет назад, во времена великого Гомера.

Как ты, без сомнения, знаешь, после гибели и окончательного разрушения Трои из всех героев этого некогда могучего государства спастись удалось одному Энею. Он вынес на руках из объятого пламенем города своего престарелого отца и малолетнего сына. Потом Эней собрал всех уцелевших соотечественников-троянцев и отправился с ними на кораблях в далекое плавание — искать для остатков своего народа новую родину. Ну, на удивительных приключениях, случившихся за время семилетних странствий Энея по морю, я останавливаться не стану. Раз ты учишься в школе, значит, читал «Энеиду» Вергилия. А в этой поэме все изложено наилучшим образом.

Итак, Эней со своим флотом достиг берегов Италии и высадился в устье реки Тибр. Ту местность населяли тогда латины, а правил ими царь Латин. Поначалу троянцы принялись с ними не в шутку воевать. Но потом помирились, Эней женился на дочери их царя, и латины с троянцами слились в один народ. А спустя триста с лишним лет, в 754 году до рождества Христова, потомки Энея, братья Ромул и Рем, основали великий город Рим. Город, которому суждено было утвердиться над всем миром. Убив своего брата Рема, Ромул стал первым царем Римского государства.

Ты, вероятно, недоумеваешь, зачем я рассказываю эти общеизвестные школьные истины? А вот зачем. Дело в том, что Эней, покидая занятую ахейцами родину, вынес из горящей Трои не только своих отца и сына. Но и еще кое-что. Ему удалось спасти от захватчиков небольшой, в локоть длиной, жезл, увенчанный двумя золотыми навершиями. Ну, наконечниками то бишь. Одно навершие было в виде фигурки жука-скарабея, а другое — изображало эдакий крест с петлей. Подобный крест называют «анх».

Это был Мааттирс, или Талисман Империи.

С тех пор Мааттирс тайно сберегался в столице Римской империи. Тысячу двести тридцать лет — при всех семи римских царях, и во времена республики, и тогда, когда к власти пришли императоры. Сначала его хранили верховные жрецы-фламины, вместе с драгоценными книгами Сивиллы. Император Константин Великий, имя которого носит город, где мы сейчас с тобой находимся, хотел было перевезти Мааттирс сюда, в основанную им вторую столицу империи. Но жрецы воспротивились и спрятали жезл в подземельях Палатинского холма. Потом, когда государственной религией было провозглашено христианство, о Талисмане Империи надолго забыли. Что смысла помнить про какую-то языческую реликвию?

Надо сказать, что после Константина империей стали управлять сразу два императора: один сидел в Риме, а второй — здесь, в Константинополе, именуемом еще Римом Новым или Вторым. Это не считалось чем-то странным. Ведь и раньше, при республике, во главе государства стояли два консула. Однако в 476 году после рождества Христова в Италии взбунтовался вождь германских наемников Одоакр и свергнул последнего императора Старого Рима. Смешно, однако звали того императора Ромулом. Так же, как и легендарного основателя Города. Правда, прозвище у второго и последнего Ромула было — Августул, то есть «августишка» или «августенок».

Но я отвлекся. Так вот, когда Ромул Августул умер в заточении, Одоакр провозгласил себя князем Италии. Однако возложить на себя императорский титул не решился. И отослал знаки императорского достоинства в Константинополь императору Зинону, признав себя его подданным. «Как Солнце одно на небе, так и на Земле должен быть один император», — написал Одоакр в послании к Зинону. А к письму были приложены корона, пурпурная мантия и... Мааттирс.

С тех пор и по сие время, то есть уже девятьсот семьдесят семь лет без малого, Талисман Империи хранится в Константинополе — новой столице Римской, или, как говорят греки, Ромейской... Ал? Ал! Ты меня слушаешь? Чем ты, черт задери, занят? Для кого я это все рассказываю, а?!

— Да слушаю я, слушаю! — смущенно отозвался Алексей.

Дело было в том, что некоторое время назад Пак закончил свою работу. А закончив, победно вонзил иглу в ворох ушитой одежды и с проворством белки вскарабкался мальчику на колени. Но этого ему показалось мало. Он начал настойчиво дергать и теребить Ала за футболку. Когда же Алексей строго посмотрел на него, Пак показал ему в ответ язык — удивительно тонкий и длинный. И ко всему еще раздвоенный на конце. Как у змеи. Потом гомункул жестами попросил, чтобы Ал тоже высунул язык. Мальчик шикнул на расшалившегося карлика, но тот не думал униматься. Алеше ничего не оставалось, как исполнить его просьбу. Это привело Пака в полный восторг, и он принялся радостно отплясывать на его колене. А потом снова высунул свой язык. За этим-то занятием и застал их Майкл Скотт.

— Хочу тебе напомнить, юноша, — холодно произнес Магистр, — что от того, насколько ты будешь внимателен сейчас, зависит твоя же безопасность в будущем. Возможно, даже сама жизнь. Не забывай и о том, что мы с тобой заключили сделку, которую невозможно уже расторгнуть. Поэтому твое возвращение домой, в свою эпоху, также напрямую зависит от теперешнего твоего прилежания. Таким образом, подобная, гм... рассеянность может выйти тебе боком. Выражаясь определеннее, всякое легкомыслие может очень осложнить тебе жизнь. Или вовсе лишить жизни. Я доступно излагаю?

«Бли-ин, прямо как наша классная», — с тоской подумал Алеша. А вслух произнес следующее:

— Вы же обещали рассказать, что я должен сделать, чтобы выбраться из прошлого, так?

— Ну? — поднял кустистые брови малефик.

— А сами про этого... про Одиссея тут начали втирать, про каких-то древних императоров с ихними жезлами...

— Горе мне с тобой! — сокрушенно покачал головой Магистр. — Не про Одиссея, а про Энея, во-первых. А во-вторых,