Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

не создать империи, подобной Римской. А потому пойдет на все, чтобы захватить Город и завладеть жезлом. Твоя же задача, Ал, будет обратная: во что бы то ни стало помешать Мехмеду и, в случае надобности, вынести Талисман Империи из Константинополя. Чтобы он не достался султану.

Так как, юноша?.Теперь ясно, зачем я тебя сюда вызвал?

— Ну-у-у... в общих чертах, — вздохнул мальчик. — Только, можно вас спросить, мессир Магистр?

— Спрашивай, конечно, — кивнул Майкл Скотт.

— Вот вы, как я понял, не местный. Не ромей то есть, да?

— Верно.

— А для чего же тогда вам все это нужно, а? Я хочу сказать, почему именно вы занимаетесь спасением Мааттирса?

— О, это отдельная история, — в свою очередь вздохнул Магистр, — но прежде давай посмотрим, как Пак справился со своей работой. Примерь-ка еще разок одежку.

Глава VI

МАГИЧЕСКАЯ ДУЭЛЬ

На всех ярится смерть — царя, любимца славы,

Всех ищет грозная... и некогда найдет,

Всемóщныя судьбы незыблемы уставы:

И путь величия ко гробу нас ведет.

В. А. Жуковский

На этот раз и синие складчатые шаровары, и рубашка (которая называлась, оказывается, туникой), и даже плащ с капюшоном пришлись Алексею впору. Старый малефик обошел мальчика, довольно прищелкивая языком.

— Ну вот, — заявил он, потирая руки, — теперь ты выглядишь сообразно. Не хуже какого-нибудь патриция. Надень-ка еще вот эту обувку, — он протянул Алеше потертые замшевые полусапожки с загнутыми вверх носками, — и станешь ты у нас настоящий Палеолог.

— Спасибо, — поблагодарил Ал, натягивая сапожки, — а чего все такое... заношенное? Ваши патриции что, новой одежды себе купить не могут?

— Не капризничай, — усмехнулся Магистр. — У твоих родственников, Палеологов, сейчас в карманах тоже ветер гуляет. Так что выделяться не будешь. Ага! Вот и Пак объявился. Молодчина, Пак, не подкачал. Сделал все, как надо. А теперь мы поместим тебя обратно — в колбу.

Маленький гомункул действительно выпрыгнул откуда-то, как чертик из табакерки. И принялся проворно вскарабкиваться вверх по Алешиному плащу. Майкл Скотт заметил его, когда тот добрался уже до шеи мальчика. Колдун ухватил Пака поперек крохотного тельца и попытался оторвать от Ала. Не тут-то было! Вцепившись в капюшон руками и ногами, Пак вывернул голову на сто восемьдесят градусов и тяпнул Магистра за палец.

— Как?! — грозно воскликнул малефик, тряся укушенным пальцем. — Непослушание?! Ну-ка, полезай немедля в колбу! Лезь, кому говорю! Не то сейчас же разложу тебя на исходные элементы! Дрянь такая! Кусать своего создателя. Ишь ты!

И Магистр снова протянул к нему руку. Но Пак успел за это время перебраться к мальчику на грудь и крепко обнял его ручонками за шею. При этом он строил отчаянные гримасы, с надеждой заглядывая Алеше в лицо. Алексею стало жалко человечка, и он прикрыл его ладонью.

— Может, не надо его обратно в колбу? — попросил он колдуна. — Может, пусть так остается?

— Как — так? — не понял Майкл Скотт.

— Ну, так — на свободе...

— Да нельзя его так оставлять. За ним присмотр нужен. Кто с ним будет возиться? Мне сейчас не до него...

Видно, сообразив, что решается его судьба, гомункул принялся гримасничать еще отчаянней. А потом и вовсе дернул Алешу за нос. Будто требуя, чтобы тот за него вступился.

— Давайте я за ним поприсматриваю, — предложил мальчик.

— Ну-у... не знаю, — засомневался малефик, — а ты справишься? Придется все время таскать его при себе. Точнее, даже — на себе.

Ал было заколебался, но Пак так жалостливо смотрел ему в глаза, что он решился.

— Справлюсь, — заявил Алексей.

— Что ж, будь по-твоему, — согласился Майкл Скотт. — Имей только в виду: теперь ты сам за него в ответе. Впрочем, возможно, ты прав. Может, Пак нам еще пригодится. Ладно. На-ка, вот, тебе кошелек, — Магистр протянул Алу пустой кожаный мешочек на веревке, — прицепи его к поясу. Посадишь в него своего нового приятеля. Его там будет не видно, а тебе — удобно.

Мальчик повесил кошелек на пояс и, ослабив веревку, продетую в его горловину, хотел было пересадить туда Пака. Но тот уже сам скользнул, точно ящерка, головой вниз, юркнул в кошель и там затих.

— Значит, тебе интересно, как случилось, что я стал хранителем Мааттирса? — спросил Магистр, снова усаживаясь за стол. — Полагаю, ты имеешь право это знать... Кстати, как твой насморк?

Алеша пошмыгал носом: странно, но от недавнего насморка не осталось и следа. Дышалось ему теперь легко и свободно. И вообще он чувствовал себя удивительно отдохнувшим и полным сил. О чем и сообщил Магистру.

— Вот и славно, — обрадовался Майкл Скотт, по обыкновению потирая руки. — Нам болеть нельзя. Нас с тобою, Ал, ждут великие дела! Ладно, вернемся теперь к моей особе. Так вот, слушай: случилось это лет двести тому назад. В те годы я служил астрологом в Палермо, при дворе германского императора Фридриха Второго Штауфена, государя терпимого и образованного. Мне тогда едва исполнилось восемьдесят лет. То есть был я, по нашим, колдовским, меркам, еще зелен. А потому — честолюбив и весьма тщеславен. Собственно, сей последний недостаток и явился причиной последующих событий. Однако, справедливости ради, замечу, что тщеславие мое не было вовсе беспочвенным. Я имел многие основания гордиться собою. Действительно, слава обо мне и моем мастерстве гремела повсюду. Не было страны, где не признавали бы моего безусловного превосходства в искусстве малефициума[6]. Еще бы!

Ведь моими учителями считались Телессин, Мерлин и Мейлор[7]. Я разгадал многие секреты друидов, в совершенстве постиг тайны каббалы, учение халдеев и манихеев, изучил астрологию, добился немалых успехов в алхимии. С первенством моим согласились и знаменитый Раймунд Луллий[8], и даже сам Томас-Рифмач[9], советник королевы Мэб.

И вот неожиданно я узнаю, что живет-де в Константинополе некий малефик, именем Жан Орлеанский, который якобы равен, а то и превзошел меня по всем статьям. Рассказывали, что этот чародей мог творить совершенно удивительные деяния: по одному его слову помрачался день и разверзались хляби небесные, и одного его слова было довольно, чтобы стихии угомонились, а день засиял бы краше прежнего. Стоило ему шевельнуть пальцем — и целые армии цепенели от страха. Либо он вызывал на них другие армии, составленные из демонов. В присутствии этого мага природа меняла свои законы и все свое существо: он превращал одно вещество в другое, делал из грязи золото, а золото разлагал в грязь, обращал людей в животных, и наоборот. Но самое главное, он мог возвращать себе и другим утраченную юность.

Последнее его