Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

сквозь эту изумрудную линзу, как тщательно ухоженный сад превратился в дикие, буйно разросшиеся заросли, павлины обернулись козами, а сами здания дворца предстали в своем естественном виде, немногим отличным от того, который сегодня мог наблюдать ты, Ал. Что касается охранявших резиденцию Жана тамплиеров, то они не исчезли вовсе, но смотрелись теперь бледными бесплотными тенями, сквозь которые просвечивали стволы деревьев и облупившиеся фасады Старого дворца.

Ну погоди же, мессир рыцарь, усмехнулся я. Мне, Майклу Скотту, ты так просто голову не заморочишь! И решительно направился ко входу в Большой императорский дворец. Как я и рассчитывал, призрачные тамплиеры (надо признать, на невооруженный взгляд, чертовски живые) не уделили мне никакого внимания — даже головы не повернули, — и я беспрепятственно прошел через ворота.

Оказавшись в саду, я пошел вперед, посматривая время от времени в нероновский изумруд — чтобы ненароком не угодить в какой-нибудь овраг или яму, замаскированные иллюзорными фонтаном либо клумбой. Поначалу не происходило ровным счетом ничего. Но вскоре я почувствовал, что каждый следующий шаг дается мне с большим трудом, нежели предыдущий. Воздух передо мною уподобился густому туману, потом стал плотным, словно вата, а затем — вязким, точно глина.

Я догадался, что вляпался в так называемое «мраморное заклятие». И если срочно ничего не предпринять — окончательно окаменею и пополню собой скульптурную коллекцию Мастера Теней. Надо сказать, по всему саду стояли сотни мраморных изваяний; вполне возможно, что многие из них были некогда живыми людьми или даже магами. Короче, такими же непрошеными визитерами, как я.

К подобному повороту событий я подготовился заранее. Разумеется, я не был бы Майклом Скоттом, если бы меня могло остановить столь примитивное колдовство! Не переставая двигаться вперед, я принялся наговаривать «заклятие текучести»:

Камень стань глиной, а глина — водой,

Влага пусть станет эфиром.

Чужое заклятье рассыпься золой,

Мое — утвердись над миром!

Этому заклинанию, относящемуся к стихийной магии, меня научил Томас из Лермонта. Оно несложное. Полагаю, даже ты, Ал, сможешь им воспользоваться при случае. Если запомнишь. Тем не менее, как только я его произнес, — все стало на свои места. Два противоположных заклятия, столкнувшись, просто уничтожили друг друга. Остальной мой путь по зачарованному саду прошел без приключений. А расставленные повсюду рыцари-храмовники по-прежнему меня не замечали. Так что я уже сам перестал обращать на них внимание. Оказалось — напрасно. Честно говоря, я решил тогда, что мастерства моего соперника хватило лишь на создание статичных, не способных к автономному существованию призраков. Ну, вроде книжных картинок, которые могут напугать неискушенного зрителя, но не малефика моего уровня.

Итак, я беспрепятственно поднялся по ступеням парадного, украшенного барельефом Георгия Победоносца, дворцового входа. Однако стоило мне дойти до середины первого зала, как двери за моей спиной с треском захлопнулись, а недвижные до сего момента иллюзорные рыцари сорвались со своих мест и мигом взяли меня в кольцо. При этом они угрожающе обнажили мечи и направили мне в грудь копья. Я было попробовал просто пройти сквозь них — к чему церемониться с призраками? Представь же, Ал, мое удивление, когда я вдруг ощутил, что копья и мечи этих иллюзий вполне материальны! Неприятное открытие, не правда ли?

Но Майкла Скотта так просто не возьмешь! Я не стал обнажать в ответ свой меч — силы были слишком неравными. Вместо этого я набрал в грудь побольше воздуха и медленно провел вокруг себя руками. Когда тусклый свет заиграл на кончиках моих пальцев, я произнес заранее заготовленное заклинание. В тот же миг меня окружило яркое кольцо жаркого всепожирающего пламени. И это кольцо начало стремительно расширяться, уничтожая на своем пути все живое. М-да... Жаль только, что угрожавшие мне рыцари очевидно не относились к миру живых — пламенное кольцо прошло сквозь них без всякого вреда; впрочем, их оружие и доспехи раскалились при этом едва не докрасна. Но мне от того пользы было мало.

Я принялся лихорадочно соображать, как можно справиться с нереальными воинами, вооруженными реальными мечами и копьями. Однако придумать что-либо путного не успел — откуда-то из неведомых глубин дворца донесся голос Жана Орлеанского. Голос был грозным и гулким, как раскаты грома: «Хо-хо! кого я вижу?! Значит, ты, деревенщина, не внял моему предупреждению и осмелился? Что ж, тем хуже для тебя. Ведите этого наглеца ко мне!» И призрачные тамплиеры, еще плотнее сомкнув кольцо и ощетинившись оружием, повели меня к своему повелителю и создателю.

По дороге мне пришла мысль о том, какого недюжинного мастерства требует сотворение подобных иллюзий. Причем такое колдовство весьма опасно для самого мага. Даже начинающий малефик знает: столь близкие к реальности иллюзии всегда стремятся вырваться на свободу. Они не желают подчиняться кому бы то ни было, дьявольски агрессивны и готовы наброситься на кого угодно. Особенно на своего создателя. Каким же способом Жан смог себя обезопасить от них? И даже подчинить их своей воле? Ведь захватившие меня иллюзорные рыцари слушались его беспрекословно. Да, колдовское могущество моего противника вызывало невольное уважение! Но одновременно у меня возник план, как справиться с Мастером Теней.

Наконец мы спустились в некое подземное помещение. Это была та самая зала, где мы сейчас с тобой, Ал, сидим. Правда, выглядела она тогда несколько иначе. При помощи своего чародейства Жан Орлеанский сотворил из нее пышный парадный покой, своими размерами немногим уступающий городскому ипподрому и украшенный великим множеством прекрасных античных статуй. Я не подал вида, что разгадал уже секрет всего этого мнимого великолепия, и с притворным восхищением огляделся вокруг.

В самом центре залы на троне из слоновой кости восседал Жан Орлеанский. На нем была пурпурная тога, а на голове — высокая остроконечная шапка синего бархата, усыпанная серебряными звездами; в правой руке он сжимал длинный двурогий жезл — символ своего колдовского могущества. В общем, смотрелся он весьма внушительно, ничего не скажешь.

Итак, я продолжал изображать испуг и восхищение. Сам же тем временем лихорадочно обшаривал помещение взглядом, стараясь определить источник власти Мастера Теней над призраками. И я его таки обнаружил! Прямо на каменных плитах пола была вырезана заключенная в окружность Звезда Магов — Пентаграмма[12]. В народе ее еще называют «ведьминой ногой». Поверхность Пентаграммы густо покрывали Слова Силы, множество мистических знаков и странных символов; некоторые из них были неизвестны даже мне. При этом трон Жана Орлеанского находился аккурат в самой середке Пентаграммы. Так вот в чем дело, догадался я! Конечно же, именно Звезда давала ему