Искатель, 2012 №4 - Татьяна Косова

умение задело меня всего более: во-первых, мне оно было недоступно, а во-вторых, я давно стремился постичь тайну вечной жизни. Или хотя бы приобрести способность к омоложению. Что понятно — тело мое начало уже дряхлеть, и это меня немало беспокоило.

Стал я тогда выведывать и наводить справки, кто таков этот Жан Орлеанский и откуда взялся. Оказалось, он был некогда рыцарем-храмовником, причем одним из основателей ордена тамплиеров. В Константинополь же попал во время Четвертого Крестового похода, в тысяча двести четвертом году. Тогда наши славные рыцари, вместо того чтобы освобождать от неверных Иерусалим, захватили у братьев по вере Константинополь. Через сорок семь лет ромеи отвоевали свою столицу. Но Жан Орлеанский не бежал с прочими латинянами, а остался в Городе. Все это, в общем, не удивило меня — орден Храма[10] издавна считался прибежищем колдунов и даже язычников. Злые языки утверждали, что братья ордена на своих собраниях поклонялись двухголовому демону Бафомету. Собственно, из-за подобных обвинений орден в конце концов был запрещен, а многие его члены, во главе с Великим магистром, сожжены на костре. Но речь сейчас не о том. А вот о чем: как известно, орден тамплиеров основали вскоре после Первого Крестового похода. Если это так, подумал я, значит, Жану Орлеанскому должно быть никак не менее ста пятидесяти лет. А следовательно, сей колдун и впрямь хранит секрет молодости!

Не медля более, я собрался и отправился в Константинополь. О своем приезде я заранее известил Жана Орлеанского. Поэтому, когда я прибыл в Город на борту генуэзской галеры, он самолично встретил меня в гавани. И любезно проводил в гостиницу, расположенную там же, рядом с морским причалом. Однако этим вся его любезность и ограничилась. Как только я рассказал о цели моего приезда, колдун-храмовник рассмеялся мне в лицо! Что? Вот так, за здорово живешь, раскрыть Великое Заклятие «вечной жизни»? И кому? Какому-то дикому шотландскому горцу?! Да не укачало ли меня на галере?

Меня предупредили, что Жан весьма жаден и сребролюбив. И я назвал ему хорошую цену. Но малефик категорически отказался от денег. Тогда я предложил обменять его секрет на любое из моих собственных Великих Заклятий. Или на несколько. Я был готов поделиться с ним даже Именами Силы! Но проклятый тамплиер издевательски заявил, что не нуждается в премудростях деревенского знахаря. Что мне оставалось делать?

Ах так, разозлился я, раз он не желает уступить мне добром, тогда я отберу его секрет силой! И я вызвал Жана Орлеанского на магический поединок. Колдун снова самоуверенно расхохотался и, похлопав меня по плечу, сказал, что всегда к моим услугам. После чего повернулся и ушел. Перед уходом он небрежно бросил, что найти его я смогу в Старом императорском дворце. И еще добавил, что если де я наберусь наглости туда сунуться, миндальничать со мной он не станет, а прихлопнет, как муху.

Это было уже слишком! В ярости я крикнул ему вслед, что принимаю его условия — пускай же наш поединок закончится только со смертью одного из нас. А к оставшемуся в живых тогда перейдут все тайные знания побежденного.

Уже утром следующего дня, как следует изготовившись, я подошел ко входу в Старый императорский дворец. Каково же было мое удивление, когда взору моему открылись окруженные цветущими садами здания и храмы во всем их пышном великолепии. Только вот удивлен я был вовсе не оттого, что не встречал ранее подобной роскоши. Совсем нет. Просто мне было доподлинно известно, что этот дворцовый комплекс должен находиться в плачевном, а то и в полуразрушенном состоянии. Я говорил тебе, Ал, что дворец пришел в упадок еще при первых Комниных[11]. А когда Город был во власти крестоносцев, последний их самозваный правитель, именовавший себя Латинским императором, дошел до такой крайней бедности, что приказал содрать с кровли дворца все свинцовые покрытия и расплачивался ими вместо денег. Все это я знал, да. Однако теперь я наблюдал перед собою совершенно невредимый дворец, утопающий в зелени хорошо ухоженных садов, где среди розовых и олеандровых кустов важно разгуливали павлины! Кроме того, дворец охранялся многочисленной, тяжеловооруженной стражей! Это было нечто поразительное. Я-то думал, что тамплиерский малефик нашел себе тайное убежище в руинах заброшенных зданий Старого дворца. А по всему выходило, что Жан Орлеанский открыто живет во дворце, словно некий принц или родственник самого василевса!

Теперь мне стали понятны причины его самоуверенности. Конечно, имея целую армию личных гвардейцев, можно не опасаться атаки колдуна-одиночки. Так стоял я посреди площади, подавленный и растерянный, и не знал, что же мне теперь предпринять. Забрать свой вызов назад я не мог — это значило бы потерять лицо и навсегда опозорить свое имя в колдовском мире. И штурмовать окруженный войсками дворец — форменное самоубийство...

Но туг мне стали бросаться в глаза всякие странности, на которые я поначалу не обратил внимания. Во-первых, охранявшие дворец рыцари носили на доспехах и плащах красные и белые кресты. Такие кресты были в свое время знаком отличия рыцарей-тамплиеров. Как же так, стал размышлять я, мало того, что орден Храма давно запрещен, неужели кто-то осмелился бы носить символы ненавистного для ромеев рыцарства в самом сердце империи? И это сейчас, когда раны, нанесенные крестоносными воинами, еще свежи в памяти народа? Во-вторых, никто из проходивших мимо горожан не обращал ровно никакого внимания ни на великолепие чудесным образом сохранного дворца, ни на самих этих латинских рыцарей.

Внезапно я хлопнул себя по лбу: ну конечно, все это только иллюзия, колдовской морок! Причем иллюзия, предназначенная только для меня одного — никто другой ее просто не замечал! Вот почему прохожие оставались столь невозмутимыми. Теперь мне стало понятно, в чем состояло подлинное искусство Жана Орлеанского — он был так называемым Мастером Теней. И все его зрелищные волшебства, которыми он заработал славу великого мага и чародея, являлись на самом деле искусно сотворенными иллюзиями. Все эти бури и демонические армии — не более чем обман зрения, морок, наведенный на доверчивых зрителей.

Чтобы проверить свою догадку, я достал из кармана и поднес к глазу специальную линзу, сделанную из особым образом отшлифованного изумруда. Да будет тебе, Ал, известно, что изумруд обладает свойством рассеивать любой морок. Линзу эту в свое время сделали по заказу императора Нерона. Подобно многим тиранам, он до смерти боялся колдовства. И кроме того, был слаб зрением. А сей чудесный камень служил одновременно увеличительным стеклом. Так вот, стоило мне посмотреть на Большой дворец