Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Туман в голове Неллы рассеялся, и слова Джетта обрели ясность. Она отодвинулась на свое сидение. Ощущение было такое, словно она, отказавшись от тепла Джетта, голой бросилась в ледяное озеро.

– Я с ней расстался, – сказал он глухим голосом.

– Почему?

Он откинулся на спинку сидения, и его лицо скрылось в тени. Она задержала дыхание.

– Потому что я уезжаю.

Она кивнула, стараясь не замечать острую боль в груди. Конечно, с Дейзи он порвал не из-за того глупого поцелуя, который был всего лишь частью уловки, чтобы их не арестовали. Да, он назвал ее прекрасной, но это не означало, что он думал о ней в этом смысле. Так, как думает и не может не думать о нем она.

– Как бы ты поступил, если бы я попросила тебя остаться? Если бы сказала, что хочу, чтобы ты остался?

Он сглотнул.

– Так ты попросишь?

– Почему бы и нет? Думаю, да. Ты не хочешь привыкать к какому-то месту как к дому из-за того, что случилось с тобой в детстве. Но ты здесь уже пятнадцать лет. Ты действительно думаешь, что сможешь просто оборвать все связи и уехать? Грей? Макс? Я?

– Ты?

– Да. – Она перевела дух. – Мы же друзья, разве нет?

Сжав кулаки, он уставился в лобовое стекло.

– Нет.

Ее сердце треснуло раньше, теперь же оно разлетелось на осколки. И эти осколки, острые, зазубренные, пронзили все ее внутренности. Она истекала кровью.

– Что?..

– Я не могу быть твоим другом, Нелла. Прости.

Осколки разбитого сердца острые. И Нелла знала, как ими можно ранить.

– Потому что считаешь себя недостойным меня? Потому что ты шофер, а я принцесса Антонелла в своей гребаной башне из слоновой кости? Думаешь, ты единственный на всем свете, у кого было дерьмовое детство, и ты волен взять и уехать в любой момент, когда захочешь, не думая о тех, кого ранишь?

– Я не могу быть твоим другом, – прошипел он, – потому что никакой дружбы у нас больше нет и быть не может. Если что-то и возникло раньше, теперь оно разрушено. Потому что…

– Потому что мы целовались?

– Потому что я не могу выбросить тебя из своей гребаной головы! Я не могу быть твоим другом с этими мыслями. Не могу… – Голос у него сорвался. – Номер семь.

Испытание № 7 (Не шути с океаном – никогда не спи с другом).

– У меня тоже не получается об этом не думать. – Нелла не могла смотреть на него. Не могла позволить ему увидеть, чего стоило ей это признание, увидеть ее уязвимость, наготу ее правды.

Джетт снова вздохнул. Они сидели на приличном расстоянии друг от друга. Два человека, два коллеги, два хороших знакомых в дорогом, винтажном итальянском автомобиле, как будто просто ждали у долгого светофора.

Он посмотрел на нее, скользнул взглядом по рулю, по расслабленным ногам, которым больше не нужно было давить на педали.

– Почему ты так и не восстановила права?

Она посмотрела на него.

– А почему ты не уехал? Почему нарушил свое правило не задерживаться больше года?

И на этот раз было уже неважно, кто сделал первый шаг, потому их ответы совпадали.

Глава 30

Джетт

Поток, который он так долго сдерживал, хлынул из чердака. Пол провалился, коробки расползлись, и все темные уголки залил ослепительный, режущий глаза свет. Все, что он хранил подальше от чужих глаз, все задвинутые поглубже воспоминания рухнули на землю. Улыбка Неллы в зеркале заднего вида его машины. Показавшиеся из-под футболки бедра, когда она потянулась за чашкой в коттедже Грея. Замо́к ее ног, сомкнувшихся за его спиной, когда он поднял ее на стол. Ложбинка между грудей, когда она наклонилась, чтобы взять бутылку с водой из кармашка водительской дверцы. Завораживающий шелест волос, когда она собирала их в хвост, ее острый язычок у него во рту – жадный, любопытный, дерзкий. Он открыл ей все свои тайны, которые, как ему казалось, уйдут вместе с ним в могилу.

Из-за тебя я задержался здесь дольше, чем где-либо еще.

Она прикусила его губу, словно хотела попробовать на вкус его мысли.

Это бессмысленно. Потому что между нами ничего не может быть. Но когда я закрываю глаза, то всегда вижу тебя.

Она притянула его к себе, и мысли стали путаться.

– Такая прекрасная. – Он поцеловал ее в шею, спустился к груди и коснулся края футболки.

– Ты тоже. – Она снова провела пальцами по его лицу, и ее длинные ногти коснулись шрама.

Он вздрогнул и снова уткнулся ей в шею, чтобы она не увидела выражения его лица. Конечно, это не всерьез.

– Ты уверена? – Он с трудом оторвался от ее кожи.

– Просто заткнись и поцелуй меня.

– Нелла.

Она посмотрела так, что сердце сжалось, будто стиснутое в кулаке.

– Бога ради, да, я хочу, чтобы ты меня трахнул. Тебе письменное разрешение требуется или…

Он прервал дерзкие речи, накрыв ее рот своим, и она застонала. Общими стараниями они стащили через голову ее футболку. Прикосновения жестких кружев бюстгальтера к его обнаженной коже оказалось достаточно, чтобы он потерял самообладание. А когда она схватила его за плечи и потянула к себе, чтобы почувствовать, как сильно он ее хочет, все стало еще хуже.

– Ты невыносима, – сказал он, опускаясь губами к ее груди. – Невыносима.

– Ничего такого, чего ты не видел бы раньше, – подразнила она, проводя пальцами по его волосам.

– Я никогда не смотрел.

– Никогда?

– Никогда.

– Ну конечно. – Она обвела пальцем его губы. – А в ту ночь, когда ты, не постучав, ворвался в апартаменты в Перте?

– Когда ты… как это ты сказала… была близка к оргазму?

– Ну да, была, – без особой уверенности сказала она. Старые стены еще не рухнули полностью, но начали трескаться.

– Знаешь, о чем я подумал, когда вошел и увидел тебя с ним?

Глаза у нее вспыхнули. Она снова притянула его к себе, впилась жадными губами в губы, а когда отпустила, выдохнула:

– Скажи.

– Сначала… – Он обвел пальцем ее губы, как только что делала она, и медленно двинулся вниз – по шее, по кружеву бюстгальтера, по животу – и остановился у пояса шорт. Она попыталась подтолкнуть его ниже, но он покачал головой и положил руку ей на живот. – Сначала я подумал, что мне нужно вынести себе мозг, чтобы избавиться от этого образа. Где ружье?

– Этого образа?

– Ты в своем гребаном белье, – выдохнул он. – Как, по-твоему, я должен был после этого функционировать? Я даже не помню, что тогда говорил. Удивительно, что вообще вспомнил, зачем пришел. Я до сих пор прихожу в ужас всякий раз, когда ты…

– Всякий раз, когда я