Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Он зарычал, прижался бедрами к ее бедрам и наклонился так, что их носы соприкоснулись.

– Теперь ты понимаешь? Ты понимаешь, что делаешь со мной? Каждый. Чертов. День?

– Каждый день?

– Каждый день.

– С каких пор?

Наверно, надо было солгать, но он почему-то знал, что она поймет. Слишком многое он выдал.

– С самого начала.

– А потом? Что ты подумал потом? – Ее голос звучал спокойно, но часто вздымающаяся грудь выдавала волнение.

– О… – Он улыбнулся ей в шею. – Я подумал, что не позволил бы тебе лежать с таким выражением на лице, если бы оказался в подобном положении.

Нелла прикусила губу, и ее пальцы снова оказались в опасной близости от его шрама. На этот раз он закрыл глаза и позволил прикоснуться к нему.

– Я юрист, Рэндалл, – прошептала она. Он издал какой-то звук, похожий на мычание. – Мне нужны доказательства.

От этих слов пламя вспыхнуло у него в крови, и долго дремавшее желание рванулось наружу, словно лава из проснувшегося вулкана.

– Ты солгала. – Его пальцы нашли нужный ритм, и она прикусила его нижнюю губу и выгнулась дугой. – Сказала, что не завелась там, в офисе. Ты солгала, Нелла? – Она закрыла глаза, но вырвавшийся из горла звук говорил яснее слов. Видел ли кто-либо ее такой, подумал он.

– Да.

– Ага. – Он поцеловал ее так глубоко, что по коже будто пробежал электрический разряд. – Я так и думал.

– Чертова задница, – прошипела она, впиваясь ногтями ему в спину и притягивая его к себе.

– Уже? Я думал, мы не будем торопиться.

Она то ли застонала, то ли усмехнулась и хлопнула его по плечу. Он слышал этот звук множество раз – после беззлобных шуток и невинных розыгрышей. Неужели все шло к этому? Звук был знакомый и в то же время странный, как и ее тело, одновременно сильное и уязвимое.

Друзья, подумал он, облизывая кончик ее соска сквозь кружево. Друзья, напомнил он себе, вдыхая ее аромат, когда она подвинулась к дверце. Друзья, прозвучало слабым эхом, когда она развела ноги, ткнувшись коленом в рычаг коробки передач.

– Кто засекает время, ты или я?

– Время?

– Да. Пять минут на заднем сидении, так?

– Мы не на заднем сидении. Ты бы знала это, если бы продлевала права.

– По-моему, ты даешь заднюю.

Он сжал ее крепче и потянул на себя.

Она посмотрела на него большими глазами.

– Запускай.

– Включай таймер.

Он поцеловал ее через нижнее белье, грубоватое и влажное. Вкус, запах был ее, но все, что он пробовал раньше, казалось лишь отголоском этого. Ее ногти впились ему в затылок, и у него закружилась голова, как будто его накачали наркотиками. Он бы убил, растерзал и уничтожил тысячу миров, чтобы снова испытать этот кайф. Он оттянул кружево большим пальцем, приказывая себе сдерживаться, не торопиться, но желание было слишком сильным. Она пробормотала что-то невнятное. Поток ощущений был таким мощным, что он уже с трудом сдерживался.

– Джетт…

Он склонился над ней, как перед алтарем, единственным, которому хотел поклоняться. Единственным, за что отдал бы жизнь. За нее.

– Я не хочу, чтобы ты останавливался, и я буквально умру, если ты меня не трахнешь, – прошипела она, когда он отстранился, слизывая с губ ее вкус.

– Не хочу сделать тебе больно. – Он побоялся, что придавит ее к сидению.

– Ты и не сможешь.

Эти слова все решили. В одно мгновенье пламя потухло, а в следующее все остыло.

Что, черт возьми, он делает? Что, черт возьми, они делают?

Он знал, Нелла имеет в виду, что он не может причинить ей физическую боль. Но ее слова пробудили что-то дремавшее на чердаке, прятавшееся в тени, пока все остальное горело и взрывалось. В том-то и дело, что он сделает ей больно, если доведет дело до конца. Потому что между ними не может быть ничего настоящего. Он не станет для нее отдушиной, не сможет заниматься с ней утешительным сексом. Он уходит. Нелла хотела, чтобы они остались друзьями, а он так не мог из-за своих чувств к ней. Нельзя перепихнуться и уйти. Да, он мог при необходимости притвориться кем угодно, но вот таким – переспать и уйти – он стать не мог. Нелла сказала, что хочет этого, но вдруг для нее это всего лишь способ отвлечься, забыться? Что, если через несколько часов она проснется и поймет, что совершила огромную ошибку? Он никогда не задерживался подолгу на одном месте еще и потому, что не хотел, чтобы его помнили. Здесь же все было иначе. Он хотел, чтобы Нелла запомнила его и не мог допустить, чтобы это было последним воспоминанием. Он не мог стать еще одним поводом для сожалений.

Почувствовав, что мир перевернулся, Нелла притянула его к себе и заглянула в глаза.

– Что такое? – ее губы изогнулись в порочной улыбке, от которой у него защемило сердце.

– Я не могу.

Глава 31

Нелла

Как бывает при высоком разрешении, все ее чувства обострились, будто она приняла тот самый фантастический препарат, включающий неиспользуемые обычно участки мозга. Его запах, давление тела, пальцы, звук голоса, вибрирующий в ней, как в ударной тарелке, звенящей на частоте, слышимой лишь ему одному, – все это поблекло, сделалось черно-белым, словно в кино двадцатых годов. Все замедлилось. Миг, наполнивший ее напряженным, нарастающим блаженством, испарялся из машины. Она начала приходить в себя еще до того, как достигла пика. Удовольствие уходило из крови против ее воли, мучительно.

– Что значит не можешь? По-моему, вся механика в порядке. – Она толкнула коленом твердый бугорок у него между ног. Надо отдать должное, он даже не дрогнул.

Джетт отодвинулся на пассажирском сиденье. Еще минуту назад ей казалось, что заниматься этим в машине так эротично и авантюрно, но теперь она чувствовала себя легкомысленной школьницей, готовой лишиться невинности после двух глотков дешевого вина. Она тоже села, поджав колени к подбородку, и стиснула зубы, пытаясь удержать горящие на языке слова.

Только посмей, черт возьми, сказать, что это ошибка.

– Это ошибка.

Издав глухое рычание, она вжалась лицом в колено, царапнула зубами кожу.

Он опустил глаза.

– Ты делаешь это только потому, что расстроена из-за рецепта.

– И что в этом плохого? Еще пять минут назад ты, кажется, был совсем даже не против. – Она могла бы сказать, что он не прав. Что она вела себя так, как подсказывали чувства, что зрели в ней задолго до их открытия на Изола-Сан-Джулио. Но тогда пришлось бы признать, что она глупая, наивная девчонка. Какой он ее и считает.

Богатая, избалованная наследница,