Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Я думал, ты в машине. – Хрипотца еще звучала в голосе Тома, но слез как не бывало. Даже он, не замечавший границ, понимал, что они только что пересекли черту.

– Ты забыл поставить замок на моем детском сиденье. – Лука щелчком запустил сигарету в кучу мусора. – Я только потому ослушался твоего приказа, дорогой братец, что полиция в данный момент арестовывает сотрудника нашей сестры – того парня с хвостиком, как у поп-звезды, который нашел Кларксона. Подумал, тебе стоит знать.

Услышав слова Луки, Том оттолкнул Неллу и побежал обратно по лестнице в ее офис.

Не глядя на нее, Лука развернулся и побрел прочь. К тому времени, как Нелла достигла конца переулка, его и след простыл.

Она наконец сделала это. Получила то, чего всегда хотела. Осталась одна.

Даже Джетт, который по собственному признанию выживал на объедках семейной ласки и любви, чувствовал свой долг перед Кевином – человеком из его прошлого, взявшего на себя роль «семьи». Была ли она лучше тех мерзавцев, которые запирали его, резали, ломали и тушили о него сигареты? Они не имели понятия о семье, о любви. Была ли она такой же для тех, кто на нее полагался?

Лицо Луки, то, как он посмотрел на нее только что… что-то в его выражении укололо ее в сердце. И хотя она изо всех сил старалась не думать о Джетте, она не могла не видеть его в Луке, в том мальчике, неприкаянном, нелюбимом, не знавшем ласки и не имевшем места, которое можно было бы назвать настоящим домом. Джетт смог выкарабкаться, добиться успеха, а вот Лука был, похоже, потерян. Но ведь у Луки было то, чего никогда не было у Джетта, – он имел семью. У него были Нелла и Том и, может быть, иногда, мать. Рождение младшего сына едва не убило Витторию, и родители, похоже, так и не простили его за это.

Нелла не могла позволить, чтобы Лука пошел по пути Джетта – перекати-поле, человек без корней, без привязанности к дому. Она не могла потерять их обоих.

Она посмотрела на свой офис, подумала об экране с застывшей на паузе записью, и кол в ее сердце вонзился глубже.

Теперь она знала, что должна сделать.

Глава 35

Джетт

– Они ее получили.

– Запись с видеорегистратора? – уточнил Джетт.

– Ага. – Оба вспотели, но ни тот ни другой не сдавался.

Джетт уже чувствовал, что ему будет не хватать этих предрассветных тренировок в «Бинди Боди Барн»[101] – название заведения намекало на то, что здесь можно обрести идеальные формы, а не на то, что здесь хранят трупы.

– Макс, наверное, в восторге.

– Она пока осторожничает, ждет официального подтверждения. После завтрашнего слушания разберет все юридические тонкости с Неллой. Надо убедиться, что все абсолютно законно, прежде чем передавать это полиции. Мой контакт в экспертизе провел сравнение неофициально, так что, если мы хотим осудить Фореста за убийства Поппи Рейвен и Либби Джонстон, нам нужно будет все правильно оформить.

Они замолчали, увеличив наклон беговых дорожек. Представление Грейсона о кулдауне[102] большинство смертных сочли бы изнурительной тренировкой уровня Железного человека.

– Не… понимаю… – Слова у Джетта вырывались отрывисто, чередуясь с шумными вдохами.

Грей взглянул на него. Он даже не запыхался.

– Время на записи – через двадцать секунд после того, как Форест впрыснул яд в вино, что зафиксировано камерой наблюдения в магазине. Он даже не стал маскироваться перед своей машиной – на нем та же одежда, то же…

– Я не об этом, – просипел Джетт, замедляя скорость дорожки. – Я не… понимаю… почему Ариана вдруг так просто сдала своего жениха… Зачем рисковать – а если Маттео узнает? Всем известно, на что он способен… как поступит… с предателем. И то, что это собственная дочь, его не остановит. – Он сделал глоток воды. – К тому же Маттео дал понять, что Форест практически член семьи. Они не переживут скандала, если…

– Если Фореста осудят за убийство, – кивнул Грей. – Это может свести на нет весь эффект от дела Ла Маркас против Барбарани.

Что бы ни заставило Ариану пойти на этот шаг, оно должно быть напугало ее даже сильнее, чем недовольство отца и угроза изгнания из семьи. Джетт хотел во всем признаться Грею: рассказать о странном происшествии с невестой Эйвери, о случае на благотворительном балу, об Италии и обо всем том, что творится у него в голове каждый раз, когда он закрывает глаза. Джетт хотел бы признаться, что от мыслей об уходе и о том, что он никогда больше ее не увидит, ему становится так плохо, словно кто-то вырывает кишки ржавыми зубчатыми щипцами. Хотел бы, но не мог. Он знал, что нужно оборвать все и бежать сейчас, пока не стало хуже. Рассказать Грею – значит лишь приблизить конец.

– Она готова к сегодняшнему дню? – спросил Хоук.

– Я почти не видел ее с тех пор, как мы вернулись.

– У вас все в порядке?

Джетт ответил, не повернув головы.

– А что может быть не так?

Грей промолчал. Что было хуже любых возможных слов.

Некоторое время прошло в тишине, пока в умиротворяющий ритм бега не вмешался приглушенный звонок.

– Это твой или мой? – спросил Грей.

– Мой в машине.

Грей немного сбавил скорость и поднял телефон.

– Это Том. Слишком быстро сбросил вызов.

– Может, вспомнил, что ты больше не их дворецкий?

– Ты имеешь в виду, что я не их фиксер?

– Да. Тот же дворецкий, но с пистолетом.

Грей остановил свою дорожку.

– Лучше я ему перезвоню. Связь здесь дерьмовая. Позвоню из машины, обещал быть дома до рассвета – прямо как ребенок. – Он закатил глаза, но Джетт знал – ничто не радовало Грея больше, чем осознание того, что кто-то ждет его дома. – Ты идешь?

– Нет, я закончу. – Джетт подумал, что, может быть, дело пойдет лучше, если отодвинуть все посторонние мысли в дальний уголок и сосредоточиться на тех, что ускользают из-за этого раздражающе ровного дыхания Грея.

Друг уже уехал с импровизированной парковки у спортзала, а Джетт все топтал дорожку. Футболка прилипла к спине, кроссовки натирали лодыжки. Он надеялся, что если дать мыслям свободу, то, возможно, они наткнутся на то, что прячется где-то совсем рядом, на самой границе досягаемости. К счастью, этот уединенный, эксклюзивный зал редко бывал занят, и уж тем более в такую рань. Эндорфины от бега почти такие, как и от экстремальных видов спорта. Чуть помягче, но зависимость от них возникает такая же. Все тот же кайф.

Солнце только-только устремило лучи на верхушки