Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

Она подумала о Макс и Грее, и о том, что ее следующий шаг растопчет ту дружбу, которая уже связала их.

Нелла Барбарани не была настоящим другом. Не была заботливой сестрой или любящей дочерью. Из нее не получилось бы ни матери, ни любящей жены. Она была полной противоположностью тому, чего заслуживал такой человек, как Джетт. Всю жизнь Нелла карабкалась на вершину ледяной горы и так намеревалась победить. Для этого она и была рождена.

Осталось лишь взойти на последний крутой гребень, пока пальцы не почернели от обморожения.

– Я хочу предложить вам сделку. – Это прозвучало будто от кого-то другого: твердо и уверенно. Кому-то показалось бы, что они слышат голос Джованни Барбарани.

– Вы не хотите судебного разбирательства? – вмешался Коста.

Глупый вопрос. Любой, кто имел элементарное представление о гражданском праве или смотрел первый сезон «Форс-мажоров», знает, что судебный процесс – это крайняя мера. Большинство спорных вопросов решаются во внесудебном порядке. Адвокаты предпочитают не идти в суд, если этого можно избежать.

– Мое предложение будет взаимовыгодным, – продолжила Нелла. – Оно касается некоторых фактов, имеющих отношение к вашему будущему зятю, синьор Ла Маркас.

При упоминании Фореста Маттео бросил взгляд на Косту, который откинулся на спинку стула, полагая, что Нелла просто пытается отсрочить неизбежный крах своей семьи, выдвигая какое-то отчаянное предложение.

– Риккардо. – Маттео выпрямился. – Lasciaсi[103].

– В этом нет необходимости, я…

– Выйди.

Первая маленькая победа. Коста закрыл за собой дверь, и они остались одни.

– У тебя есть две минуты, чтобы убедить меня, что ты не лживая змея.

Нелла уложилась в одну. Только факты, как их изложили Макс и Грей. Она бросила на стол между ними пластиковый пакет с картами памяти. В наступившей тишине он пульсировал, словно третье сердце.

– Вижу, папочка научил тебя грязным приемам. – Глаза Маттео холодно блеснули.

– Грязным приемам меня научили такие, как вы.

– Откуда мне знать, что у тебя нет копии записи? Откуда мне знать, что ты не найдешь другого способа передать ее копам?

Есть! Получилось. Она заставила Маттео Ла Маркас занервничать. Лев дрогнул пред мышью. Будь такое возможно, она бы вставила этот момент в золотую оправу и носила бы его на шее до конца своих дней.

– Я подпишу все, что вы захотите, – спокойно сказала Нелла. – Мы можем заключить соглашение о неразглашении. Как только я уничтожу запись, любую связь Фореста с отравлением вина в суде станет невозможно подтвердить. У полиции не будет доказательств. Он выйдет на свободу.

– Если его осудят, моя семья будет уничтожена. Моя дочь будет уничтожена. Но что, если я выберу вино? Что, если я откажусь от твоего предложения и оставлю его гнить в тюрьме?

– Если Форест будет официально связан с убийствами, весь мир узнает, что вы укрывали его и хранили его секрет. Если вы попытаетесь отрицать это, то лишь еще туже затянете петлю на своей шее.

– Какую миленькую ловушку ты для меня приготовила. Но видео с моим будущим зятем, выходящим из своего законно припаркованного, зарегистрированного автомобиля у винного магазина, ничего не доказывает.

– Оно доказывает столько же, сколько и рецепт, подписанный вашим отцом и моим дедом.

– Ты предлагаешь взаимное уничтожение доказательств?

Нелла скрестила руки на груди. Острие ее меча было у его сердца, и наоборот. Теперь все решало то, кто вонзит свой меч первым. И она уже поняла, что не уступит, чего бы это ей ни стоило. Потому что в этой сделке она теряет куда больше, чем Маттео.

– Знаешь ли ты, Антонелла, на что готов пойти отец, чтобы спасти свою дочь?

– Думаю, мы оба понимаем, что нет.

– Значит, ты так и не узнала своего отца по-настоящему.

– А вы?

– Нельзя провести столько времени на ринге с кем-то и не узнать его так же хорошо, как своих самых близких друзей. Чтобы понять слабости человека, нужно понять его сильные стороны, его пороки, то, без чего он не может жить.

– И вы считаете, что знали моего отца лучше, чем я?

– Я понимал его. – Маттео склонил голову. – У нас обоих есть дочери, которые предали нас.

Знает ли он, что это Ариана передала Нелле запись? Или Маттео намекает на что-то другое – возможно, на шрамы на животе Арианы? На странную связь с монахиней, ее тетей Розеттой?

– Ты когда-нибудь читала его завещание? – спросил он.

Нелла нахмурилась.

– Нет.

– Может быть, стоит прочитать.

– Я не хочу его денег. И никогда их не хотела.

– Да, маленькая Мисс Независимость, ты всегда была избалованной девчонкой и могла позволить себе отказываться от его предложений.

Комментарий задел ее за живое, попав прямо в открытую рану, оставленную словами Джетта и Тома.

– Если Томазо читал завещание твоего отца, то он нарушил волю Джованни, обратившись не к тебе, а в «Кларксон и Лью».

– Что вы хотите сказать?

– Мне надоело что-либо говорить. Принимай мои слова такими, какие они есть, или не принимай вовсе. Но что бы ты ни думала о своем отце, мы с ним были похожи в одном: каждый из нас сжег бы весь мир, чтобы спасти свою семью.

Она не верила ему, но почему-то знала, что он прав.

– Так что, договорились?

Маттео покачал головой, и у Неллы похолодело в груди.

– Ты – истинная дочь своего отца, Антонелла Барбарани. – Он закрыл глаза, словно не мог позволить себе увидеть то, что собирался сделать: протянуть ей руку.

– Договорились.

Глава 37

Нелла

На Пасху – или Pasqua – в Италии существует традиция.

В отличие от Австралии, где охотятся за шоколадными яйцами, в Италии люди раскрашивают скорлупу яйца, предварительно выдув из него желток через небольшое отверстие в нижней части. Вот такой пустой скорлупой чувствовала себя Нелла, пока ее семья отмечала праздник на винодельне. Жесткой, прочной снаружи, но абсолютно пустой внутри. Один крошечный надлом, падение, толчок – и она разлетится на осколки.

Таким надломом стала Макс.

– Что ты наделала? – сверкая глазами, набросилась она на Неллу.

Нелла прикрыла за собой дверь коттеджа Грея. Макс снимала жилье в центре городка Бинди-Бинди, но ночевала чаще всего здесь. В глубине души Нелла эгоистично желала, чтобы этой ночью ее здесь не было.

– Макс…

– Не надо. Ты понимаешь, что сделала?

– Конечно, понимаю. – В горле у Неллы запершило, но она пообещала себе не плакать, а то ведь Макс подумает, что она пытается изобразить из себя жертву. – Знаю, это непростительно. Знаю, ты больше никогда со мной не заговоришь, но я…

– Да не во мне дело! – Макс с силой шлепнула