Крест княгини Тенишевой - Людмила Львовна Горелик

Значит, кража иконы не связана с убийством журналиста?

Полуэктов, однако, отвечать не стал, а приступил к допросу. Для Кружкова не было неожиданностью, что большая часть вопросов касалась его шофера.

Вопросы были простые, но, отвечая на них, Петр Алексеевич понял, что знает о Геннадии мало. Водитель был услужливым и молчаливым. Оба качества импонировали работодателю: в поездках бизнесмен предпочитал заниматься своими делами, а не вести пустые разговоры.

Он припомнил, однако, что у Гены была нелегкая судьба. Его воспитывала бабушка, родители — школьные учителя — погибли в автокатастрофе, когда он был совсем маленьким. Детство прошло с бабушкой в селении Ать-Балык, впоследствии Нефтеюганск. Бабушка умерла, когда ему исполнилось семнадцать лет, он уже шоферил на нефтедобыче. Говорил, что в молодости пытался создать семью, женился, однако детей не случилось и больше жениться не стал. В Москве с двухтысячного года. Да, именно Кружков его взял в личные шоферы и привез в Москву. Почему? Хороший профессионал, трезвый, неглупый. Кружкову казалось, что порядочный. Например, отказался от помощи в покупке московской квартиры, сказал, что хватит своих средств, заработки неплохие. Почему жил, один? Кружков ему в душу не лез, он не любит и полагает даже неприличным расспрашивать человека о семье: шофер рассказал то, что считал нужным. А он больше и не расспрашивал.

После этого полковник полиции сухо сообщил бизнесмену, что его сведения о шофере не только неполны, но и не всегда верны.

— Должен поставить вас в известность, Петр Алексеевич, что вчера мы получили документы, которые позволили связать Челяпина с Омаровой. Она его мать. — Полуэктов сделал эффектную паузу и внимательно посмотрел на допрашиваемого. Кружков постарался скрыть шок от услышанной новости. — На допросе Омарова призналась, что именно сын сообщил ей о высокой стоимости иконы. Вы ведь давали цену на порядок выше, чем ее реальная цена. Присутствующий при торге шофер посчитал завышенную цену подлинной и предложил имеющей ключи и хорошо знающей расположение мебели в доме матери совершить кражу.–

Полковник говорил четко, уверенно, как лекцию читал. Под конец перешел к главному.

— Я убежден, что кража связана не только с материальной привлекательностью артефакта, тем более, Омаровой он пообещал, что поможет продать, но деньги все ей отдаст. Сам он хотел не денег, а хотел причинить вам ущерб. Это преступление тесно связано с другим: с взрывом во 2-ом Краснинском переулке. Омарова призналась, что сын приезжал в Смоленск и не прошлой неделе — как раз когда произошел взрыв. В Вонлярово к ней только заехал, взял ключи от ее смоленской квартиры, жил три дня в Смоленске. Покушение на Муркина преступник организовал, чтобы подставить вас. Он знал о вашей драке в офисе и использовал ее. Но зачем ему сажать вас в тюрьму? За что он мог вас так сильно ненавидеть? Каковы причины преступления? — Здесь полковник опять сделал длительную паузу. Кружков молчал. — Возможно, это болезненные воспоминания детства. Мы выяснили, что первый муж Омаровой, отец Геннадия Челяпина, получил реальный срок за допущение аварии на Металлургическом комбинате. Не имел ли ваш отец отношения к аварии, в результате которой был осужден отец Геннадия? Это случилось в 1968 году.

Кружков (он побледнел, но сохранял внешнее спокойствие) кивнул.

— Да. Мой отец был в то время директором комбината. Я в том году поступил в институт, учился на первом курсе, однако об аварии знал. Мой отец погиб вскоре после завершения следствия. Официальная версия была — от инфаркта, но мне известно, что отец застрелился. Нет-нет, ему никаких обвинений предъявлено не было. Он просто сам так решил.

33 глава. Конец шестидесятых — начало нулевых. Предыстория Геннадия Челяпина.

До семи лет Гена Челяпин жил в Челябинске. Мать окончила биофак, стала учительницей. Отец к педагогике отношения не имел, он работал инженером на Металлургическом комбинате. В ноябре 1968-го на комбинате случилась авария, отец был начальником смены, его признали виновным.

Он был осужден на длительный срок, но в колонии уже через два года умер— сообщили, что от сердечной недостаточности. Мать завербовалась на работу в Казахстан, а ребенка оставила матери покойного мужа, то есть бабушке.

Бабушка Гену жалела, еще больше жалела своего сына. Что сына осудили неправильно, она не сомневалась и часто об этом внуку рассказывала. Она была убеждена, что посадили ее сына как «стрелочника», да и загубили в тюрьме быстро, чтоб правды не рассказал. А виноваты были «начальники», и директор Кружков, прежде всего. Гена с детства эту фамилию запомнил и возненавидел. «Богатые всегда лазейку в законе найдут, — говорила бабушка — найдут кого вместо себя подставить». Смерть директора завода бабушка тоже интерпретировала не в его пользу: «Ишь, застрелился, зато семья как сыр в масле катается, и позора никакого. Ты после смерти отца бедно живешь, а его сын такой же начальник будет».

До аварии Челяпины жили хорошо, ребенок часто вспоминал те годы с тоской. На выходные втроем, вместе с мамой, уезжали в пансионат, там катались на лыжах, а летом в горных речках рыбу ловили.

Когда отца забрали, изменилось все. Мать постоянно плакала, ходила куда-то «хлопотать», собирала посылки. Гену отдала в сад на «круглосуточное» и забирала только на выходные, потом вовсе к бабушке в поселок отвезла. Там он и в школу пошел. Мать вначале приезжала к нему, потом завербовалась работать в Казахстан. Письма приходили все реже. Бабушка сказала, что мать замуж вышла. Генка был уже большой, отнесся к этому равнодушно. После седьмого класса он стал шоферить на производстве, а когда бабушка умерла, перебрался в Сургут. Пытался создать свою семью, но не выходило. Он никому не верил. Ему казалось, что все девушки ищут только богатых, и если какая-то обращает на него внимание, так это потому что зарплата хорошая — он быстро стал одним из лучших шоферов комбината.

Когда фирму купил Кружков, увольняться не стал. Легко согласился стать его личным водителем. Это было хорошее предложение, Челяпину завидовали: начальника возить — не трубы через болото волочить, да и Москва не Сургут. От помощи шефа в приобретении московской квартиры Геннадий отказался, сам однокомнатную купил. Не хотел он от сына Кружкова помощь принимать. Он уже тогда обдумывал месть. Убить босса было легко, но он решил, что не убьет, а посадит. Пусть младший Кружков испытает те страдания, которых избежал старший — не только гибель, но и позор, пусть поживет и помучается.

Все это оформлялось в его голове медленно, не специально, как бы в промежутках между обычной