Гранитная гавань - Питер Николс

– Из…

– Ты должен сказать это на латыни. – Иван еше раз повторил слова, медленно. – Экс турпи серпентус…

– Экс турпи серпентус… – повторил мальчик.

– Нова эссенциал креата эст.

– Нова эссенциал креата эст.

– Вот и все, – сказал Иван и похлопал мальчика по спине. – Ты приобрел сущность мистера Койота. То, что текло по его венам, теперь будет течь по твоим.

Мальчик уставился на койота, висевшего внутри рамы. Один его глаз посмотрел прямо на мальчика, и койот назвал его по имени.

– Да? – ответил мальчик.

– Моя сущность теперь течет по твоим венам. Ты обретешь мою жестокую силу и хитрость. Ты обретешь мою власть над всеми существами лесов и полей. Ты чувствуешь свою новую силу, которая пришла от меня из горького гноя жабы?

Он чувствовал. Он проглотил горький гной жабы, вынутой из внутренностей койота. Он чувствовал, как этот гной покалывает в небе, в задней части горла. И теперь он осознал суровую дикую силу, которую видел в живом, дрожавшем животном. Она текла по его телу, и он дрожал от нее. Его мускулы пульсировали под кожей. Он стал главным хищником своих владений.

– Да, я чувствую, – сказал мальчик.

– Хорошо, – ответил койот.

35

Изабель не хотела делать это в одиночестве.

– Ты совершенно права, – сказал ей Алекс по телефону. – Я хочу быть с тобой рядом. Может быть, ты скажешь вслух что-то такое, о чем потом забудешь. У тебя или у меня?

Они оба решили, что у него. Она представила, каково будет, если неожиданно войдет Итан и увидит Алекса, склонившегося над ее безжизненным телом. К тому же у него было тепло.

Они подождали два дня, выбрали день, когда Итан остался с ночевкой у Джареда, а Софи была у матери. Изабель приехала в шесть вечера, принесла крекеры и детокс-чай.

– Поставь чайник, пожалуйста.

Она села на диван, сняла пальто, стянула бини.

– Ой!.. – Он смотрел не в глаза Изабель, а выше. – И ты такую сделала.

Она непроизвольно прикрыла надпись рукой.

– Да.

– Представляю, как доволен был Итан.

– Да. Для него это очень важно. Тебе тоже стоит ее сделать.

У Алекса уставший вид, подумала она. Круги под его глазами были почти такими же темными, как ее татуировка.

– Может, как-нибудь и соберусь.

Когда чай был готов, он поставил чашку на кофейный столик. Изабель открыла голубую баночку, размазала темный джем по крекеру.

– Осталось совсем чуть-чуть. Наверное, ничего не получится.

– Я понимаю. Но я ценю твои усилия.

Она посмотрела на крекер, откусила кусочек.

– Какой он на вкус? – спросил Алекс.

– Землистый… отдает корнями. И каким-то подсластителем.

Крекер и джем у нее во рту стали жидкими – темный, землистый суп. Она сглотнула и с трудом подавила отрыжку. Алекс не сводил с нее глаз.

– Все в порядке?

Зачем она согласилась? Конечно, чтобы помочь ему найти убийцу, если только это могло помочь. Чтобы защитить Итана. Но теперь она поняла, что не хочет этого. Не хочет больше видеть, как та дрянь снова пытается пробраться в тело ее сына.

– Мне что-то страшно. Я больше не хочу этого видеть. И мне кажется, я вряд ли увижу что-то еще.

– Я понимаю. Но ты здесь, и ты уже начала, ты съела немного этого джема. Как ты себя чувствуешь?

Она отложила в сторону кусочек крекера, который так и держала в руке.

– Ну, как-то…

Мускусный привкус электуария, его скользкость, как у масла, покрыли нёбо. Во рту было пусто, но она судорожно сглотнула. Горло сжалось.

– Вид у тебя…

Она резко спрыгнула с дивана, рванула через кухню в ванную. Прежде чем она успела встать на колени перед унитазом, жидкая темная кашица наполнила ее рот. Изабель весь день почти ничего не ела, в желудке было пусто, но горло сдавил болезненный рвотный спазм, темная жижа хлынула в нос. Изабель спустила воду, за спазмом последовал новый, длинная струя вязкой слюны потянулась изо рта.

Когда мучительные спазмы утихли, она поняла, что Алекс стоит на коленях позади нее, положив руки ей на плечи. Чуть придя в себя, она села на пятки.

– Держи. – Он протянул ей небольшое полотенце. – Тебе полегче?

– Да.

Алекс помог ей встать. Они вернулись в комнату. Изабель села на диван, он принес ей стакан воды. Ее трясло. Он накрыл ее красным флисовым пледом.

– В прошлый раз тебя тоже тошнило?

– Нет.

Он обнял ее.

– Но в принципе это ведь нормально?

Она не ответила. Он придвинулся ближе.

Какое-то время спустя она перестала дрожать.

Она вспоминала все то, что между ними было на этом диване. Все эти часы. Месяцы.

Она чувствовала его руку. Его дыхание. То, как поднимается и опускается его грудь.

Между ними было так тепло. Слишком тепло. Она встала.

– Тебе снова плохо?

– Нет. Ничего не будет… Это просто не сработает.

Она стала надевать пальто. Он тоже встал.

– Подожди – ты уверена? Ты на что-то реагируешь, я это вижу. Людей часто рвет, когда они начинают ощущать эффект от аяуаски. С тобой тоже что-то происходит. – Он положил ладонь ей на лоб, на надпись «ШЕЙН». – Ты вся горишь. Тебя в жар кидает, я же чувствую.

– Со мной все в порядке. Я пойду.

Она натянула бини.

– Изабель, подожди. А если это случится, когда ты уйдешь?

– Не случится. Прости, что меня вырвало. Там на кухне звонит твой телефон.

Он вышел на улицу вслед за ней. Когда она открыла дверцу машины, он сжал ее плечо, развернул лицом к себе. На миг в ней вспыхнуло чувственное воспоминание. Она отдернула руку и села в машину.

– Изабель, – встревоженно посмотрел он на нее, – уже стемнело. Позволь мне отвезти тебя домой.

– Со мной все в порядке.

Она хлопнула дверью машины, завела двигатель.

– Позвони мне, когда доедешь, пожалуйста.

Его голос был далеким, приглушенным. Она кивнула, выехала с подъездной дорожки и повела машину по Маунтин-стрит.

Ей хотелось, чтобы он ее поцеловал.

36

Он следил за ее машиной, пока она не свернула на Кросс-стрит и не исчезла. Твою мать. Надо было настоять на своем и все же довезти ее до дома. Ладно, решил он, по крайней мере он позвонит ей и убедится, что она нормально доехала.

Он взял со стола телефон, посмотрел на экран. До него пытались дозвониться двое, и оба оставили голосовые сообщения – Марк Бельц и кто-то с неизвестного номера, который начинался на 207. Он не стал слушать сообщение Марка, просто позвонил ему.

– Детектив, твоя дочь…

Его как будто с