Гранитная гавань - Питер Николс

– О господи…

– С ней все в порядке, Алекс. – Марк назвал его по имени, что бывало крайне редко. – Не волнуйся. Все нормально.

Голос Марка был таким же солидным, как и вся его крепкая, грузная фигура, и от облегчения у Алекса едва не подкосились ноги.

– Но тебе все равно нужно приехать, – добавил Марк.

– Куда?

Он старался ехать не слишком быстро. Путь лежал через весь город, через Харбор-парк, за Сифарер-Мейн и по длинной Си-Стрит. Было темно.

Как Софи сбежала от Морганы? Сказала ей, что едет к отцу?

Что она делала здесь, за гаванью, так далеко от родительских домов?

Видимо, подумал Алекс, в этом и состоял ее план.

Он заметил патрульную машину Марка, припаркованную рядом со старой поцарапанной и ржавой «Тойотой-Камри». Она торчала у всех на виду, у самого конца заправочного дока, под многоквартирными домами с видом на океан. Марк стоял позади машины и что-то писал в блокноте. В свете фонарей дока Алекс мог различить четыре фигуры на сиденьях, уткнувшиеся в телефоны. Он припарковался и вышел из машины.

– Привет, Марк. Что происходит?

Марк указал в сторону домов.

– Мне позвонили оттуда. Сказали, что в конце дока припарковались четверо подростков и из окон машины валит дым, как от костра. Я бы, может, и не стал тебя беспокоить, но нашел вот что.

Марк разжал руку. На его огромной ладони лежала электронная сигарета с потемневшим масляным картриджем.

– Каннабис? – спросил Алекс.

Марк кивнул и наклонился к машине.

Алекс подошел к водительской двери. Постучал в окно. Когда оно открылось, наружу вырвался густой и сладкий запах, и ему показалось, что сейчас его окутает облако, как в мультфильме.

За рулем сидел Дики Эмметт, старшеклассник, которого он недавно расспрашивал о Шейне. Девушку на пассажирском сиденье он тоже знал, хотя не помнил ее имени – подруга Софи, пурпурные пряди в тонких светлых волосах, блестящая головка пирсинга посреди воспаленного пятнышка на верхней губе. На заднем сиденье Итан Дорр, рядом с ним – Алекс только сейчас решился на нее посмотреть – Софи. Она не отводила взгляда от окна. Он хотел что-нибудь сказать, но понимал, что это будут не те слова. Выручил Марк.

– Детектив?

Алекс отошел от машины и направился к нему.

– Ты сам знаешь, – сказал Марк, – за такое обычно не задерживают. В наше время уж точно. Разве что у них с собой больше семидесяти граммов. Можно, конечно, обыскать машину, но думаю, при себе у них только то, что в этой сигарете.

– Софи не может рассчитывать на особое отношение, Марк.

– Я не собираюсь их арестовывать. Я приехал сюда только потому, что мне об этом сообщили. – Марк снова кивнул в сторону домов. – Суд этими ребятами не интересуется. Обычно я просто сообщаю их родителям. Вот и позвонил тебе.

– Так… И все?

– Все. Просто отвези ее домой.

37

Алекс не настолько себе доверял, чтобы заговорить с ней в машине. Он боялся, что разговор выйдет из-под контроля.

Он чувствовал ее холод, чувствовал, как в ней клокочет ярость.

Много лет он пытался разобраться и справиться со своей неспособностью проявлять спокойную, уверенную родительскую власть. Сразу после развода, видя дочь только раз в две недели, он боялся потерять ее. Он слишком старался угодить ей. Он не ожидал, что окажется плохим отцом, что Софи будет разрываться между двумя токсичными родителями, дергающими ее туда-сюда, как тряпичную куклу. Так стоило ли ее винить в том, что она занялась самолечением и теперь делала татуировки на лбу и курила траву в машине?

«Когда ты молод, вся жизнь – репетиция. Ты все повторишь, все переиграешь, когда поднимется занавес. Но однажды ты понимаешь, что он все это время был поднят. Это было представление».

Он прочитал эти слова в книге Сибил Бедфорд[17], и теперь они его преследовали. Он всегда надеялся, что еще успеет стать хорошим отцом. Успеет себя проявить. В следующий раз. В следующей ситуации. Призовет на помощь более здравые суждения, найдет мудрые слова и решения, которые помогут и Софи, и ему самому достичь более конструктивных результатов. Построит более здоровые отношения с Морганой. Сблизится с Софи – как раньше, когда она была маленькой.

Но пути назад и возможности переиграть не было. Занавес все это время был поднят. Это было представление.

– Пап, куда ты меня везешь? К маме я не поеду.

– Эту неделю ты живешь у нее.

– Я собиралась ночевать у Кендры.

– А матери сказала?

– Да!

Эта подростковая автономия – Софи ходила куда хотела, делала что хотела, может быть, с разрешения Морганы, может быть, держа ее в неведении и говоря ей, что ночует у отца, – сводила его с ума. Ей было всего шестнадцать. И в городе орудовал убийца.

– Ну, значит, у Кендры ты не ночуешь.

– Тогда я останусь у тебя. Закажем пиццу?

– А уроков тебе не задали?

– Я их сделала.

– Уже?

– Да. Я их сделала еще в школе.

– Ну ладно.

Он не хотел быть злым полицейским.

В пиццерии они заказали большую «Маргариту». Он попросил добавить в его половину анчоусы.

– Вы с Итаном встречаетесь?

– Па-ап. Мы друзья!.. – Резкость ее тона удержала его от дальнейших расспросов. – Ты не можешь рассказать маме о том, что сегодня видел.

– Софи, я не могу ей не рассказать. Это все равно выяснится…

– Ты не можешь ей рассказать, пап!

– Софи, сбавь тон, пожалуйста.

– Она и так хочет меня отправить в ту христианскую закрытую школу в Техасе.

– Ну, этого у нее не получится. Ей нужно мое разрешение на то, чтобы отправить тебя куда бы то ни было. Особенно за пределы штата.

– Правда?

– Правда. Но, Софи, ты должна немедленно прекратить так себя вести. Каннабис, травка, как вы это там называете, относятся к регулируемым веществам, как и алкоголь, а ты – несовершеннолетняя, а я – полицейский…

– Дело не в тебе, пап. Я просто общаюсь с друзьями, делаю то же, что делают все…

– Серьезно? И где вы ее взяли?

– О господи, ну не тебе же я буду об этом рассказывать. Полицейскому, ага.

Она вновь уткнулась в телефон.

– Убери его, пожалуйста.

Она шумно вздохнула, сунула телефон в сумку.

– Мы не думали, что нас увидят.

– Четверо детей поздно вечером в машине на верфи возле домов, где полно стариков, которые в окна любуются видом? Вы бы еще возле участка припарковались.

– Ладно, спасибо. В следующий раз так и сделаем.

Принесли пиццу. Алекс разложил кусочки по тарелкам.

– Так что, меня