Гранитная гавань - Питер Николс

– У меня все натуральное. Сорняки, цветы, травы, кора деревьев, сосновый сок и тому подобное. Вы хотите, чтобы я их перечислил все до одного?

– Да. И назвали их источник.

– Я собираю все, что растет в лесах и вдоль побережья – как настоящий аптекарь Боулз. Хотите, чтобы я сейчас написал список?

– После того, как мы закончим обыск здесь и у вас дома.

– Зачем вам обыскивать мой дом? Вы можете сказать, что конкретно ищете? Мне нужен адвокат?

– Нет, если только вы сами не считаете, что он вам нужен, – ответил Алекс.

Все предпочитали допрос в присутствии адвоката, и все имели на него право. Отвечать так, как он ответил Роджеру, Алекса научили в Академии.

– Но зачем вам все это? Вы же не думаете, что я как-то причастен к смерти Шейна Картера?

– Почему же?

– Потому что это абсурд. Вы оба меня знаете. Офицер Бельц, я вел историю у ваших мальчиков, Джека и Дэвида. Не то чтобы они очень ценили мои уроки…

– Понимаю, – ответил Марк Бельц, методично и внимательно осматривавший каждый квадратный сантиметр небольшого здания. Он ощупывал балки крыши, проверял половицы – не шатаются ли, не прибиты ли гвоздями. – Они не очень любят делать домашнюю работу. Прямо как я.

– Теперь мы пойдем к вам домой, мистер Пристли, – сказал Алекс, когда они закончили осмотр.

Остальные актеры – Изабель, Нэнси, Честер, Джефф Блок, Монте, Конрады – и несколько ранних посетителей стояли в стороне, пока четверо мужчин шли по гравийной дорожке через зеленую зону Поселения: впереди Алекс и Роджер, за ними Марк с большой холщовой сумкой, позади агент Харрис.

– Разве вы не должны вести меня под конвоем? – спросил Роджер. – Надеть на меня наручники, чтобы как можно сильнее унизить?

– Я не думаю, что вы представляете угрозу, – сказал Алекс. – Вы просто помогаете нам с расследованием.

Он увидел Изабель, стоявшую около другой хижины. Ее глаза были прикованы к нему.

– А что насчет моей машины? – спросил Роджер, когда они приблизились к парковке. – Вы собираетесь мне ее вернуть? Если, конечно, меня отпустите?

– Вы можете сами вести свою машину. Просто езжайте к себе домой. Мы последуем за вами.

– Вы знаете, где я живу?

– Это маленький город, Роджер.

39

По гравийной подъездной дорожке Роджер провел их в подвал. Включил свет.

– Ого, – удивился Марк, – много же у вас тут места.

– Да, – признал Роджер, – и мне нужны все эти восемнадцать метров.

Алексу показалось, что перед ним крытый фермерский прилавок. Два ряда складных столов стояли под равномерно расположенными теплыми светодиодными лампами, свисавшими с верхних балок. На них Роджер разложил сушеные травы и цветы, стянутые веревками пучки, расставил деревянные корзины с ветками, палками, корнями, орехами. Длинные ряды полок были заполнены контейнерами, бутылками и банками с завинчивающимися крышками. Содержимое было очень разным – что-то напоминало квашеную капусту, что-то – густой темный суп. С сушилок свисали длинные стебли и цветы.

– Неплохо вы все организовали, – отметил Алекс. – Вы продаете свою продукцию?

– Нет. До того как я стал работать в Поселении, я просто этим увлекался. – Он посмотрел на Алекса. – Что конкретно вы хотите увидеть?

– Есть какие-нибудь грибы? – спросил агент Харрис.

Выражение лица Роджера не изменилось. Или Алекс просто этого не заметил.

– Грибами я не занимаюсь.

Повисло напряженное молчание. Его прервал Алекс.

– Пожалуйста, покажите нам, что у вас тут.

Роджер повернулся, указал на стол, засыпанный сушеными растениями.

– Это лесные травы. – Он подошел к другому столу. – Тут кора. Сушеные ягоды. Сассафрас. Бузина. Вы наверняка слышали о вине из бузины. Оно обладает прекрасными лечебными свойствами. Очень хороший антиоксидант.

– Никогда об этом не слышал, – тихо и удивленно сказал Марк Бельц.

Агент Харрис отошел от Марка и Роджера. Стал приглядываться, принюхиваться, рассматривать инструменты, заглядывать в контейнеры. Дойдя до подножия лестницы, скрылся из вида.

Несколько минут спустя Алекс, оставив Марка Бельца восторгаться выставкой трав и их свойствами, последовал за Харрисом. Агент сидел в большом кабинете. Стол, кресла, камин, лампы для чтения, ботанические гравюры на стенах, старые карты, раскрашенные вручную фотографии сельской местности Мэна и побережья, полки со старыми и редкими книгами.

– Взгляните-ка на это, – сказал Харрис, пристально разглядывавший фотографии в рамке на стене.

Алекс направился к нему, но прежде, чем он успел что-то рассмотреть на фотографиях, за его спиной раздался голос.

– Чувствуйте себя как дома, – сказал Роджер, и Алекс уловил в его тоне напряженные нотки.

– Неплохой домик для учителя на пенсии, – заметил Харрис.

– Согласен, – сказал Роджер. – Мне повезло. Небольшое наследство. Можете задавать мне любые вопросы. Может быть, я сумею вам помочь.

– Кто эти дети?

Харрис указал на фотографии.

Теперь Алекс был достаточно близко, чтобы их разглядеть. Не было ничего удивительного в том, чтобы в доме пожилого человека находились фотографии детей. Хотя на них не было ни малышей, ни взрослых людей – по большей части подростки от десяти до шестнадцати лет. Некоторые из ребят сурово смотрели на своих противников, сидевших напротив за шахматной доской на длинном турнирном столе. Другие стояли рядом с Роджером, сжимали в руках шахматные кубки и широко улыбались в камеру.

– Это мои ученики, – ответил Роджер, – на турнирах. Я тренировал школьную команду по шахматам.

Алекс уловил в его голосе нотку гордости.

– Вы по-прежнему этим занимаетесь?

– Не в школе. Даю частные уроки.

– Частные? Что это значит? – поинтересовался Харрис.

– Полагаю, вы слышали о внеклассном репетиторстве, офицер, или агент, или как вас там положено называть? – сдержанным тоном спросил Роджер. – Дополнительных занятиях по математике? Уроках игры на пианино?

Харрис постучал пальцем по фотографии. Посмотрел на Алекса, перевел взгляд на Роджера.

– В школьной шахматной команде был Шейн Картер?

– Да, был. Четыре года.

Алекс увидел множество фотографий Шейна в разном возрасте. Одна из них, в черной рамке, была сделана недавно. Он улыбался и держал в руке кубок.

В ушах что-то застучало. Сердце.

– Когда сделано это фото?

– На государственном турнире, прошлой весной.

– Вы все еще тренируете школьную шахматную команду, хотя уже не преподаете?

– Прошлой весной тренировал. В этом семестре команда не набралась.

– Вы ездили с ними на турнир?

– Да.

– Родители Шейна платили за уроки шахмат?

– Нет. Их это не интересовало.

– Получается, вы занимались с ним бесплатно?

– Да. У него был талант. Я не хотел его упускать. Каждый раз сообщал его матери о турнирах, когда мы уезжали из города. Она не спрашивала ни об этом, ни о том, как у него дела, хотя я сказал ей, что у мальчика