Прах херувимов - Евгения Райнеш

Гера вышел из-за спины и сел рядом. В руках у него опять болтался пакет. Большой пакет с собачьим кормом.

— Яська, я так испугался, — сказал он, понурившись. — Подумал, ты из-за меня. Ну что я, может, сейчас заразный какой.

Девушка презрительно покачала головой.

— И мне показалось, что у тебя в руках шприц, когда я валилась без сознания?

— У меня был в руках шприц. Из ветеринарки. И лекарства оттуда же. Я хотел тебе всё рассказать и показать. Что шприц этот… Не для тебя, в общем.

— А для кого? — вопрос с её стороны казался вполне резонным. А не таким, что ей «больше всех надо».

— Для другого… Друга, — тихо ответил Гера.

— Опять секреты? — она попыталась пнуть его пакет. — И зачем тебе собачий корм? Все знают, что твоя бабка терпеть не может собак! У вас нет собаки.

— Есть… теперь, — виновато потупился несостоявшийся преступник. — Ты только пообещай, что никому не скажешь. Обещай!

— Ладно. Не скажу. Так что ты собираешься делать с пакетом? Кому хочешь скормить?

— Я, Яська, нашёл Тумбу. Он нормальный совсем, только болеет. Но ему уже гораздо лучше. А тогда я просто испугался, что он не вылечился до конца, и я тоже… заразился. И тебя заразил.

И Гера наконец-то стал рассказывать. Без утайки.

Всё это время, пока Яська с Лариком вертелись на медленном огне сжимающейся вокруг них трагедии, он искал Тумбу. Продавец пончиков знал, что полиция пыталась выследить пса, но не нашла. И был рад этому обстоятельству. Потому что при любом раскладе чувствовал себя предателем. Напуганный Яськиными прогнозами, он сдал своего старинного друга. Пришёл в отделение и написал заявление. Руку свою приложил, старательно выписывая каждую закорючку имени и фамилии.

Прямо сказать, он поставил Тумбу под пули. В голове у Геры крутилась страшная картина: Тумба, распятый на грязной серой стене под дулами автоматов. «Взвод, готовсь! Пли!». И мохнатое ушастое тело конвульсивно дёргается, медленно оседая на землю.

Душа Геры разрывалась и от предательства, и от невыносимости после этого жить дальше, и от жалости к мохнатому другу.

И ещё немного от обиды. Почему Тумба так поступил с ним? Накинулся диким зверем на Геру, который всегда угощал его пончиками, оставшимися после трудового дня? Чесал колтуны за ушами, разговаривал бесконечными южными вечерами, особенно долгими, когда поговорить не с кем, доверял псу самые сокровенные свои тайны…

Отныне Гера передвигался по знакомым улицам странными зигзагами. Заглядывал во все места, где любил валяться Тумба. Парень раньше непременно находил пса на каком-нибудь из них, и Тумба всегда, абсолютно всегда был рад видеть его.

Гера заглянул в дыру под бетонным забором у дома Людмилы Степановны, на источник под тремя берёзами, в трещину между гаражом и оградой у Михаила Сергеевича. Везде пусто.

Он совсем отчаялся. Но, возвращаясь домой, у самой своей калитки услышал тихий то ли плач, то ли стон. Гера насторожился, крадучись зашёл во двор и увидел Тумбу. Вернее, тень, которая осталась от жизнерадостного пса.

Едва живое создание лежало у крыльца на самом солнцепёке, очевидно, уже не имея сил отползти в тень раскидистых кустов. Шерсть, обычно задорно и непринуждённо свалявшаяся, но не терявшая блеска и даже некоторого определенного собачьего лоска, сейчас выглядела драным половиком. В ней не осталось и намёка на живой свет пусть чумазой, но независимой собаки. Даже за несколько шагов Гера увидел, что уши и глаза у Тумбы гноятся, а нос сухой и горячий. Как всем известно, это самый верный признак собачьего нездоровья.

Гера, конечно, очень обрадовался, с одной стороны, но с другой, испугался плачевного состояния пса. А с третьей позиции, помня свою последнюю встречу с четвероногим другом, как-то опасался подходить близко.

Тумба приподнял больную голову, чуть шевельнул хвостом и попытался встать. Это движение, выражавшее последнюю степень собачьей преданности, настолько растрогало Геру, что необходимое в нашем жестоком мире чувство самосохранения оставило продавца пончиков, и парень кинулся к мохнатому поникшему комку.

Он осторожно гладил его, смотрел в виновато-испуганные круглые глаза, а Тумба тоненько повизгивал и всем своим видом выражал глубокое сожаление о случившемся.

— Что произошло с тобой, Тумба? — со слезами спрашивал Гера, но тот только скулил, повизгивал и сожалел.

Парень задумался. Он не может вызвать ветеринара. Потому что сам написал заявление, и все профильные службы города знают приметы бешеного пса, блуждающего по окрестностям. Разве можно теперь пойти и сказать: «Мне показалось, и это я сам себе порвал штанину и прокусил ногу»?

Ответ очевиден: ни в коем случае.

Значит, в первую очередь, пса нужно спрятать. А потом уже, если Гера сможет поставить Тумбу на ноги, он разберётся со всем остальным. Пусть даже будет выглядеть идиотом в глазах окружающих.

С этими мыслями Гера не без труда приподнял обессилевшее мохнатое тело и потащил его в дом. В свою комнату. Он спешил, пока бабка не вернулась с базара. Иначе она обязательно устроит истерику по поводу нахождения в доме не просто посторонних, а посторонних четвероногих, хвостатых и, что самое ужасное, явно больных.

А ещё Гера в тот момент разозлился на Яську, которая и надоумила написать заявление, совершенно при этом не понимая, в какое ужасное положение она поставила его, Германа. Поэтому не хотел с ней общаться. А потом, когда подруга упала в обморок, стоило ему приблизиться, продавец пончиков испугался, что теперь является разносчиком заразы. Потому что никогда раньше Яська не падала ни в какие обмороки.

Она же выслушала всё очень внимательно и шумно выдохнула.

— Гера, ты дурак? Я же тебе говорила, что бешенство через слюну передаётся. Не по воздуху. Ты меня кусал?

— Нет, — вспомнил он. — Не кусал. И я не дурак. И Тумба не сумасшедший. Его кто-то отравил. А я… это… вылечил. И в обиду теперь никому не дам. Делай что хочешь, сообщай куда нужно, но твоя санитарная служба зачистки сначала убьёт меня, а лишь потом — его.

— Боже, боже! — только и смогла произнести Яська, поражённая воинственным видом Геры. — Ладно, ладно. Ох, ты какой: грудь впалая, спина колесом! Бэтмен, блин. О, нет, Энс Вентура! Остынь! И кстати… Я тут подумала…

Ей не очень хотелось сейчас напрягать и без того виноватого друга, но вопрос этот мучил Яську уже не первый день.

— Гер, а откуда ты столько дохлых ворон тогда брал? Ну в детстве ещё, когда мы…

— В «Найди покойника» играли? — он сразу понял. — Так это… У бабки моей в огороде их в одно лето появилось видимо-невидимо.