Прах херувимов - Евгения Райнеш

— Я не должна тебе этого говорить, — строго сказала Алина

Яська поникла.

— Но я скажу, — продолжила эксперт.

И Яська опять обратилась во внимание.

— В общем, в крови у покойного диетолога обнаружены остатки «праха херувимов».

— Чего⁈

— Препарат, называемый «прахом херувимов». Серебристый порошок, содержащий от пятидесяти до ста процентов наркотика. Вызывает острый психоз — экстренное состояние с высоким риском самоубийств или насильственных преступлений. Принимающий препарат видит галлюцинации, которые заключаются в аномальном искажении образов, что часто приводит к паническим реакциям. Смерть наступает во время психотического бреда от гипертензии, гипотензии, гипотермии, судорог и травм.

— Я знала, — прошептала Яська, — чувствовала что-то не то.

— Но мы не может сказать наверняка, — добавила задумчиво Алина. — Вдруг он принимал наркотики сам по себе? Или накануне, или именно в этот день принял. Во флаконах и на инструментах твоего Иллариона ничего не обнаружили.

— Нужно проверить всех остальных, — торопливо прошептала Яська.

Алина посмотрела на неё с нескрываемым снисхождением:

— Ты одна такая умная, да? Какие у меня основания? Впрочем, на наше счастье у меня в городе, где проживала Ева Самович, проходит практику однокурсник. Я попросила его сделать анализ сыворотки. Он, конечно, сначала послал меня, потом долго ругался и всё такое, но…

— У неё тоже?

Алина кивнула. У Яськи от напряжения заболели даже какие-то окологлазные мышцы. Ну, те, которые всё это время придерживали её глаза, вылезающие из орбит.

— Так вот же, вот, — прошептала опять она. — Но я всё равно не понимаю… Как Ларик…

Алина пожала плечами.

— Больше я ничего тебе не могу сказать. Ребята из отдела и так очень на меня сердятся.

— Почему? — спросила Яська. — Ты же ищешь истину. В смысле, мы. Мы ищем истину.

Для большей убедительности она ткнула пальцем себе в грудь.

— Лишняя работа, — пояснила Алина. — Если бы не я, то закрыли бы дела и всё. Их, скорее всего, действительно закроют. За отсутствие состава преступления.

Она секунду подумала и пожаловалась Яське:

— Издеваются надо мной. Кричат: «Алина, маньяки-татуировки разгуливают по городу!».

— Взрослые люди? — удивилась Яська. — Зачем они так кричат?

— Мстят за то, что мне больше всех надо.

— О, — с особой теплотой произнесла Яська. — Мне тоже так всё время говорят. И издеваются.

— Или просто развлекаются, — добавила эксперт.

Яська всё равно не поняла, зачем коллеги так изводят Алину, но другая, более важная, мысль поразила её.

— Кто-то хочет подставить Ларика?

— Зачем? — Алина удивилась. — Он кому-то настолько перешёл дорогу, что его решили убрать таким очень нелёгким и смутным способом? Конкуренты-татуировщики? Или с криминалом связался?

Она засмеялась.

— Банда татуировщиков…

Яська поняла, но не приняла шутку.

— Алин, мне мама рассказывала, что была такая банда когда-то. Картёжники. Играли на место в кинотеатре. Проигравший подписывался на убийство человека, взявшего на это сиденье билет. Такое вот «клеймёное» кресло. Может, и здесь что-то подобное? Ну, не прямо такое, а в плане клейма. Метка татуировкой. И Ларика, вне его ведома, как-то вслепую используют?

— Версия интересная, — Алина сделала паузу. — Но лишённая всякого основания. Пока нет ответа на вопрос «зачем», все твои доморощенные догадки не имеют смысла. Прости, подруга, но вынуждена тебя попросить, пока не лезть в эту неразбериху. О кей? И моё дело: только выяснить истинную причину смерти. А не искать убийцу. Этим занимаются другие люди.

— Как так? — Яська удивилась, потому что Алина ей казалась всесильной. Ну, типа, народ в панике и обмороке, а тут приходит Алина — вся в белом, с ярко накрашенным ртом — и всё становится на свои места.

— А вот так. Меня интересует лишь состав чернил, которыми Илларион пользовался в тот день. Сегодня получу данные по Еве Самович и это, вкупе с имеющимися у меня выводами по диетологу, позволит мне сделать заключение. Виновен ли «прах херувимов» в этих смертях или нет. А уж как он попал в их организм — это будет выяснять другой специалист. Так что, Ясмина Девятова, студентка в академическом отпуске, сиди пока, пожалуйста, тихо. Вот покупаться в море сходи, позагорай…

Алина встала, подчёркивая, что аудиенция закончена. Яська вздохнула и вдруг произнесла:

— А ты что вечером делаешь? Давай сходим куда-нибудь. Думаю, к вечеру совсем оклемаюсь.

Тут же поняла, что фраза прозвучала странно, словно она приглашала Алину на свидание, торопливо добавила:

— Давай, а? По магазинам прошвырнёмся? Мне нужно краску для волос подобрать, а то надоело, что все Мальвиной дразнят. И ещё, может, у тебя есть знакомый хороший парикмахер?

Алина улыбнулась:

— Я же тут недавно совсем. И город-то плохо знаю. В основном, отделение, морг и лабораторию. Вот ещё тебя знаю, и этого подозрительного Иллариона. Откуда у меня знакомый парикмахер?

Яська посмотрела на Алину умоляюще:

— Я целое лето напролёт с мальчишками. С ними толком о нужных вещах и не поговоришь. Честно говоря, мне так не хватает подруги…

— Ладно, — улыбнулась Алина, — спрошу у своих, наверное, кто-нибудь знает приличный салон. Только учти: нашим, в основном, известно о заведениях, промелькнувших в полицейских сводках. И, кстати, может тебе пока повременить со всеми этими химикатами? В одном твоя тётка права: что-то нехорошее носится в воздухе.

И Алина в подтверждение своих слов опять оглушительно чихнула.

Глава семнадцатая

Начало конца Демира Дже

Яблоки и дым. Кисло-сладкая густая пена и поджаренное на углях мясо. Запах такой знакомый. Тянется вдоль побережья, уносится в горы, чтобы растаять в облаках.

Прошли века, но запах остался тот же.

Его звали Демиром. Владетель земель Дже, архонт по крови, княжеский наследник. Тонкие сильные пальцы натягивают нити-судьбы всех, кто рождается на его земле. Каждый взгляд тёмных глаз — надежда или приговор. Поворот головы — милость или наказание. Жизнь и смерть.

Особенно — смерть.

Мясо на углях. Этот запах всегда окутывал ущелье, когда наступала пора жертвенной свадьбы. Только начинали падать под собственной тяжестью яблоки в садах, разжигался самый главный костёр. Раздирающее небо крики и дым, уносящий их в трещины и разрывы пространства.

Всегда было семь: невеста с женихом и пятеро, что держат по краям звезду. Остриё, вспарывающее завесу между тем и этим миром. Пронзающее вечность, за которой кипит ярость древних богов, не знающих, что такое время.

Древние боги никуда не ушли. Они спали глубоко и спокойно в недрах земли, заметённые песками небытия. Люди могли их забыть, но от этого факт существования древних не исчезал. На их костяках держалось всё, что после возникло в этом мире. Беспощадные и не ведающие ничего, кроме голода и насыщения… Тем не