Прах херувимов - Евгения Райнеш

Тот же продолжал смотреть на скорпиона, который кружился всё быстрее и быстрее. Мелькали лапы, вдруг выросшие в Даниных глазах до огромных размеров, и сама татуировка, которая уже казалась чем-то жутким, чего не бывает и в природе, становилась все больше и больше прямо на глазах.

— Это неправда, — прошептал Даня скорпиону. — Ты — это неправда. Нет, нет и нет.

Скорпион остановился на мгновение, как-то хитро (Даня мог поклясться в этот момент, что именно так) посмотрел на него, опустился на все конечности и угрожающе поднял хвост.

— Что ты собираешься… Что⁈ Нет!!!

Скорпион вонзил хвост в руку Дани. Это было настолько больно, ощутимо и реально, что парень не мог сдержать крик, прокатившийся небольшим, но упругим мячиком по крышам измождённых авто. Из окон высунулись люди, кто-то выскочил из машины.

Забираясь всё глубже, в тело Дани стремительно просачивался яд. Там, где проходила эта волна, органы набухали, раздувались, теснили друг друга, выталкивали прочь. По руке взад-вперёд бегал, задорно подняв хвост, маленький скорпиончик, то ныряя внутрь затейника, то выскакивая наружу. Ему явно доставляло удовольствие бороздить тело.

Наконец он остановился и произнёс:

— Ну ты чего? Иди смелее. Иди за мной. В вечное одиночество, которое не будет причинять муки. Ты им будешь наслаждаться.

Затем он прибавил зловеще:

— Наверное…

И скрылся теперь уже в навсегда дебрях затухающего разума. Даня уходил в свой последний путь одиноким. Среди толпы прижатых друг к другу людей в железных коробках.

Форд, ещё несколько минут назад хохотавший над Даниными шутками, увидел, как балагур двумя руками схватился за горло. Лицо резко набухало отёком. Набрякли веки, повисли щеки, распухли губы, вывалился язык, уже не помещающийся во рту.

Парень попробовал что-то сказать, но голос его сипел. Невозможно было разобрать ни единого слова. Ещё через мгновение Даня, потеряв равновесие, большой безвольной куклой свалился на капот машины, скатился по гладкому боку авто и упал.

— Эй, парень, слышь, ты живой? Потерпи, сейчас скорая приедет.

Мужик выскочил из авто, на ходу соображая, что нужно сделать в первую очередь, кинулся к упавшему, пытаясь вспомнить номер, по которому вызывают амбуланс. «Как врачи проедут в этой плотной стене машин?», — подумал он судорожно, кляня судьбу, которая в очередной раз подкинула ему ребус с неизвестным.

Глава пятнадцатая

Продавец пончиков что-то скрывает

Яська пялилась в погасший экран, остолбенело застыв у калитки. Только что посторонний человек ответил, что владелец мобильника — клиент Ларика — умер. Полчаса назад. Скорая еле протиснулась в пробку, и было уже поздно: медики лишь констатировали смерть от аллергической реакции. «Видимо, оса», — так сказал врач.

Ответивший на звонок передал только это. Больше ничего не знал. Даже расстроился, услышав, что Яська никто несчастному парню. Так как, очевидно, жаждал скинуть с себя ответственность за случайного собеседника, с которым не в добрый час заговорил в автомобильной пробке.

Оставались ещё два клиента Ларика, севшие, как сказал покойный Карен, в тот день в один вагон. Но даже если у Яськи получится связаться с ними… Они же предупредили Карена, но это не спасло от случайного и нелепого камня, брошенного пятилетним мальчиком.

Яську охватило чувство бессилия. Вот что она могла предпринять? Посоветовать закрыться и не выходить на улицу? Но, по словам брата Евы, она так и умерла — дома, на кухне, и одна.

И ещё. Молодая женщина, которую Карен назвал Марой, своих координат не оставила, а визитка последнего известного клиента, кажется, затерялась у Ларика. Как теперь её забрать?

Утром, когда Яська вышла за хлебом, Ларик её видел. Но демонстративно отвернулся. Так и ждал, пока она дойдёт до поворота и скроется из глаз. Сидел за забором.

Если Ларик имел целью досадить ей этой выходкой, то своего явно добился. Девушка была раздосадована. Она ещё надеялась: Ларик образумится и перестанет прятать голову в песок как страус. Говорить, что происходящее его не касается. Но детская молчанка за оградой закрыла перспективу вернуть Ларика в ближайшее время на истинный путь.

Тем не менее Яська, хлопнув калиткой, с надеждой покосилась на дом обидевшегося друга. Там всё оставалось, как и вчера, — обижено, глухо и равнодушно.

Зато из переулка вынырнул Гера с небольшим пакетиком. Сквозь плотный целлофан просвечивались медицинские бутылочки и упаковки со шприцами. Яська радостно замахала Гере руками и закричала. Поздно заметивший её парень хотел повернуть обратно, но вовремя понял, что это движение выходит не только за рамки приличия, но и вообще за всякие рамки. Поэтому он остановился и обречённо уставился на стремительно приближающуюся к нему девушку. Справедливости ради стоит сказать, что Гера даже пытался дружелюбно улыбнуться. Пряча пакет за спину.

— Привет, Гера! — радостно сказала Яська. — Как поживаешь?

Друг буркнул что-то неразборчивое, но, очевидно, означающее: поживает он не так уж плохо. Яська коснулась его плеча, стараясь вложить в этот жест как можно больше доверия:

— Гер, ты с Лариком общаешься?

У неё почему-то вдруг закружилась голова. Не так чтобы совсем ужасно, но нехорошо. Улица немного сдвинулась в сторону, привычный угол съехал набок. Яська схватилась за виски. Она, кажется, ничего не ела с утра. Если в городе этот номер ещё прокатывал, то под горячим южным солнцем стоило хоть иногда вспоминать о завтраке. Солнечный удар при пустом желудке — сочетание губительное.

Яська моргнула. Поплывшие в весёлом хороводе аккуратные домишки остановились, вернулись каждый на своё место. Дурнота прошла так же внезапно, как и нахлынула.

Гера, кажется, даже ничего и не заметил:

— С Лариком? Вообще-то, да. Но сейчас — не очень.

— А вчера? Вот вчера ты его видел?

— Вчера? М-м-м… Нет.

— А сегодня ты его увидишь?

Гера задумался.

— Не знаю. Я, правда, не знаю, Ясь…

— Он не хочет со мной разговаривать. Совсем. А у меня — важные новости, — пожаловалась девушка.

И добавила для убедительности:

— Фатальные.

Гера посмотрел с тревогой:

— Что? Ещё кто-то из его клиентов окочурился?

Яську в очередной раз покоробила Герина способность выражать мысли, но она проглотила грубость:

— Ты прав.

И рассказала ему про человека, который погиб от аллергического шока. Гера покачал головой:

— Вот же, блин… Но как Ларик-то с этим связан? Я всё равно не понимаю, хоть убей.

— Думаю, что-то было в тату-чернилах. Может, партия бракованная, а может…

— Яська, не дури, — на удивление рассудительно сказал Гера. — Алина…

Он покраснел. Тут же быстро исправился:

— Криминалисты забрали все его баночки. Если бы в них было что-то