Вниз головой - Клэр Кершоу

Я краснею.

– Тут и кроме меня есть на что посмотреть.

– Это уж мне решать, – улыбается Хью и уходит под воду.

С маской и трубкой риф выглядит совсем иначе. Некоторые участки так близко к поверхности, что над ними невозможно проплыть. Мы в восторге от вида: лучи послеобеденного солнца льются на камни и кораллы. подсвечивают траву, похожую на подводный мох, и скалы, покрытые водорослями. На слизистой дорожке, оставленной улитками, играют солнечные блики. Завитки кораллов тянутся вверх, словно пышные перьевые боа.

Не меньше кораллов меня восхищают рыбки. Здесь, ближе к свету, их гораздо больше. Они носятся вокруг нас, маленькие, с серебристой чешуей, сверкающей на солнце. Жаль, что я не взяла с собой фотоаппарат. Хью берет меня за руку и указывает на расщелину: заметил что-то интересное. Мы ныряем по очереди, чтобы рассмотреть прячущуюся там крылатку-зебру. Эти рыбы – инвазивные хищники и вредят местным видам, но они очень красивы: в белую и красно-коричневую полоску, с веерообразными плавниками. Мы держимся на расстоянии – оба знаем, что крылатка ядовита.

Наконец мы устаем, переворачиваемся на спины и отдыхаем, держа в руках трубки. Свободная рука Хью находит мою. По телу пробегает ток. Меня одолевают противоречивые мысли. Что я делаю? Почему так быстро его простила? Уверяю себя, что держаться за руки нужно в целях безопасности.

Мы лежим на воде, глядя в небо. Неожиданно налетевшая волна подхватывает нас и переворачивает, так что наши тела переплетаются. Соленая вода держит на плаву практически без дополнительных усилий. Наши лица в нескольких сантиметрах. Я различаю каждую капельку на коже Хью. Одна зацепилась за немыслимо длинные ресницы. Глаза у него сейчас бирюзовые, как море, и я могу сосчитать золотые крапинки на радужке. Он прекрасен. Я прикусываю губу, внезапно смущенная тем, что он видит меня так же близко, как я его. Словно в замедленной съемке, он подносит большой палец к моим губам.

– Замерзла? – спрашивает он, и я только тогда понимаю, что дрожу. Но не от холода.

– Нет, – выдыхаю я.

Хью проводит большим пальцем по моему подбородку и обнимает меня за шею. Я вздрагиваю от удовольствия и, не выдержав его пристального взгляда, перевожу глаза на сильные плечи, выглядывающие из воды. Я вспоминаю мгновение, когда мое лицо было прижато к его шее, и жажду вновь испытать это чувство.

Нельзя. Я не должна. Именно сейчас, когда надо взять себя в руки… О чем я только думала, целуя его в первый раз в темноте? А теперь… он сияет, подобно греческому богу. Как мне устоять?

«Ты его обманываешь», – напоминает внутренний голос.

– Милли, – вздыхает Хью, – как ты можешь притворяться, что этого не чувствуешь?

Я не отрываю от него взгляда.

– Я… я…

Мой голос предательски дрожит. Столько всего хочу ему сказать, но не могу себя заставить.

Как это получилось? Совсем недавно мы спорили о запятых, а теперь умираем от безумного желания посреди океана.

– Я думала, мы должны ненавидеть друг друга, – растерянно бормочу я.

Мысли путаются, слова не складываются.

– Наверное, – хрипло произносит Хью. – Только я не могу тебя ненавидеть. Меня бесит, что у нас на двоих невероятно крошечная каюта, где пахнет твоим шампунем, а ты спишь в другом углу. Меня раздражает, что ты терзаешь свои волосы, когда волнуешься.

Он говорит это, глядя на мою руку, теребящую непослушный локон. Я сглатываю, а он продолжает.

– Я злюсь от того, что ты можешь несколькими словами вывести меня из себя. И что ты с таким упорством ищешь рыбу, которую я считаю вымершей. Но ненавидеть тебя никак не получается.

– Только не надо устраивать сцен в духе «Когда Гарри встретил Салли», – без особой твердости в голосе говорю я.

Наши лица по-прежнему рядом. Мы покачиваемся на волнах. Стоит наклониться – и я вновь почувствую его вкус.

– Причем здесь Гарри и Салли?

Он удивленно хмурится, между бровей образуется складка, которую так и хочется разгладить пальцем.

– Ну, помнишь… фильм, где он называет все, что в ней любит, и в итоге она в него тоже влюбляется.

– Я как раз перечислил все, что не люблю, – с кривой улыбкой качает головой Хью, а затем, подумав, добавляет: – Так, говоришь, в фильме сработало?

Я нерешительно замираю, не зная, что сказать, лишь продолжаю машинально двигать ластами, чтобы не утонуть. Сработало, и не только в фильме.

– Знаешь, Милли, – сдавленным голосом продолжает Хью, – если честно, я всегда тебя побаивался.

– Меня? – недоверчиво фыркаю я и тут же вспоминаю, что речь идет о Милли, а она действительно способна напугать.

– А когда мы встретились вживую, ты оказалась совсем другой… мягче…

Он медленно проводит рукой по моему бедру и притягивает к себе. Где-то на задворках сознания брезжит мысль, что я еще могу избавиться от чар, но сил не хватает. Слишком уж меня к нему влечет.

Я поддаюсь нежному прикосновению, и наши тела прижимаются друг к другу. С моих губ срывается вздох, ему вторит Хью. Девяносто процентов моего мозга наэлектризованы до предела, и лишь жалких десять знают, что я поступаю неправильно: Хью принимает меня за Милли. Большинство побеждает. Руки Хью ласкают мои бедра и шею, пальцы зарываются в волосы. Его лицо совсем близко. Наши губы встречаются, и мы погружаемся в долгий, страстный, глубокий поцелуй, которого оба так жаждали. Наши бедра смыкаются и движутся в унисон. Я беру его за шею и наконец могу потрогать волосы. Я чувствую сквозь плавки его твердость там. Я мокрая во всех смыслах.

Меня удивляет, как живо я помню его прикосновение. И хотя вчера мы только целовались, это лучшее в мире дежавю. Хью проводит пальцами по шву моего бикини и дергает тесемку. Я отвечаю, просунув большой палец ему под пояс. Он ласкает мою грудь. У меня перехватывает дыхание. «Еще», – мысленно умоляю я.

Мы тяжело дышим и так увлекаемся, что трудно удержаться на плаву. На нас обрушивается волна, мы разделяемся и выныриваем на поверхность, жадно глотая воздух.

Хью, блеснув глазами, кивает в сторону яхты.

– Как тебе идея переместиться куда-нибудь…

Его прерывает новая волна.

– Где поспокойнее? – подхватываю я, тяжело дыша.

Он кивает, и на его лице расплывается змеиная ухмылка.

– Давай наперегонки до каюты, – предлагаю я.

Хью догоняет меня и пытается схватить за лодыжку. Кончики его пальцев скользят по ступне, и мне хочется вновь обнять его ногами. Мы одновременно достигаем борта. Я тянусь к перекладинам лестницы, и Хью проводит пальцами по внутренней стороне моего бедра под покровом воды.

– Ну, как? – спрашивает Пиппа, свешиваясь через перила.

Хью отдергивает руку. Я стираю с лица улыбку. Сердце выскакивает из груди.

– Отлично! – говорю я, поднимаясь на палубу, и непринужденно поправляю купальник.

По