Вниз головой - Клэр Кершоу

– Может, мне тоже поплавать? – размышляет Пиппа. – Или слишком сильные волны?

– Нет, нормально, – роняю я и бегу к трапу, ведущему в каюту.

Пиппа провожает меня взглядом, но не успевает ничего сказать. Хью говорит, что идет за телефоном и, как ни в чем не бывало, ныряет в отсек. Каждая клеточка моего тела напрягается.

– Я в душ, – сообщаю я Пиппе и ухожу, стараясь не показывать, как спешу.

Спустившись по узким ступенькам, я бегу в каюту. Только закрыв за собой дверь, я вижу Хью. Он смотрит на меня с волчьей ухмылкой, лукаво наклонив голову. Лодка громко скрипит.

– Отлично, – говорит он. – Если так будет продолжаться, нас никто не услышит.

Он подходит ко мне и осторожно дергает завязку бикини внизу, затем на шее. Я тянусь к его шортам, но он накрывает мою руку.

– Если ты не заметила, – шепчет он мне в ухо, – здесь нет места для двоих.

Не успеваю я возразить, как он прижимается губами к моим и развязывает второй шнурок моих плавок. Они падают на пол, а он опускает меня на свою койку. От его запаха на простынях мои бедра выгибаются.

Он гладит одной рукой мой сосок, а другую просовывает между ног, целует меня в шею и переходит на ключицу. Я изнемогаю от желания. Он прикасается пальцем к губам и добирается до клитора.

Задыхаясь от вожделения, я пытаюсь притянуть его к себе, почувствовать его губы, но он сопротивляется, обводя языком мой сосок. Палец скользит внутрь, и меня пронзает наслаждение. Мои бедра поднимаются. К пальцу присоединяется второй. Я испускаю стон. Его большой палец продолжает описывать круги, а губы опускаются все ниже. Он проводит языком по моему пупку. На деревянном каркасе двухъярусной кровати вспыхивают звезды.

Внезапно его руку сменяют губы, и язык проникает в самое чувствительное место с такой интенсивностью, что пальцы у меня на ногах сжимаются. Он держит ровный ритм, проникая все глубже, а второй рукой вновь обхватывает сосок. Он ухитряется ласкать меня везде одновременно, и мне кажется, что я сейчас взорвусь от напряжения.

– Хью, – задыхаясь, шепчу я.

Он останавливается и поднимает взъерошенную светлую голову.

– Милли, – выдыхает он, – ты такая вкусная! Невероятно!

Еще несколько дразнящих посасываний, и его пальцы опять во мне, движутся все быстрее. Мои бедра живут собственной жизнью, трутся о его лицо и руку. Я на грани кульминации, и тут Хью делает языком что-то, чего я никогда раньше не испытывала. С моих губ срывается стон, и я разбиваюсь на тысячу осколков. Мои бедра подпрыгивают к его лицу, а руки комкают простыни. Он останавливается, лишь когда я перестаю дрожать и безвольно растекаюсь по матрасу.

У меня между ног появляется его голова, на лице играет блаженная улыбка.

Мозг постепенно возвращается к реальности: скрип лодки, деревянный каркас кровати над головой. По мере того как ощущения утихают, в голове кристаллизуется назойливый рефрен. «Милли, ты такая вкусная. Невероятно». Милли. Я хватаю ртом воздух. Вновь накрывает страх. Как я позволила ему зайти так далеко? Я не могу больше лгать. Нельзя ставить под угрозу карьеру Милли.

– Милли, – говорит Хью, и мои колени сами собой сжимаются.

Я отстраняюсь и сползаю с кровати.

– Мне надо в душ, – едва слышно бормочу я.

Улыбка исчезает. Хью прикусывает нижнюю губу.

– Так быстро? – разочарованно спрашивает он.

– Да, мне… – Я замолкаю, не зная, что сказать, и обматываюсь полотенцем, внезапно осознав свою наготу.

При виде его огорченного лица у меня разрывается сердце.

– Дело не в тебе.

– Разве ты не… – он осекается.

– Да, – говорю я, но в моем голосе слышится тревога.

То, что Хью сделал с моим телом, чувствами, разумом, подтвердило истину, в которой я не хотела признаваться даже самой себе. Он мне действительно нравится, больше, чем кто-либо. И он принимает меня за мою сестру. А значит…

– Но я думаю, что это ошибка… Наверное, нам лучше остаться друзьями, – через силу произношу я.

– Друзьями… – повторяет он, и его глаза темнеют.

Я поворачиваюсь к двери – не могу смотреть ему в глаза. Мой взгляд скользит по вещам, разбросанным на кровати, я замечаю дневник, который писала для меня Милли, и вспоминаю, зачем я здесь. Я опять забыла. Хью постоянно меня отвлекает.

Я приехала сюда ради сестры. Притворяясь ею, я не перестаю быть собой. Я не позволю случайной интрижке отвлечь меня от цели. Как бы меня ни тянуло к нему, как бы ни кричало мое тело, что я никогда не испытывала такого сильного влечения, я не позволю чувствам затуманить мой взгляд.

Обернувшись полотенцем, я выскальзываю из каюты. И в тысячный раз даю себе обещание: если я не смогу сказать Хью правду (а я не смогу), то больше не позволю ему меня отвлекать.

Глава двадцать вторая

– Отвечаешь, что это прикольно? – спрашивает у Мигеля Пиппа, щурясь вдаль.

На горизонте сгустились низкие грозовые тучи, затянув небо мрачной серой полосой.

– Под водой лучше, – бодро уверяет ее Мигель. – Там никогда не укачивает.

Он с ухмылкой косится на меня. Я понимающе киваю: тоже не хочу, чтобы кто-то рядом страдал морской болезнью. Последний день мы почти не общались. Мигель постоянно болтает с Дереком и Натали, непонятно о чем.

– Ладно, – говорит Пиппа, хотя явно ему не верит.

Она влезает в гидрокостюм и застегивает компенсатор. Я следую ее примеру. Мы с Хью почти не разговаривали с тех пор, как я убежала тогда из каюты, но мы по-прежнему напарники. Мы молча проверяем друг друга. Хью заканчивает быстрее, чем обычно, хотя делает все очень тщательно. Я неловко ерзаю, когда он в третий раз проверяет мой регулятор. Находиться так близко к нему – невыносимая мука.

Все прыгают в воду, Дерек даже не берет фотоаппарат. Когда начнется дождь, лучше быть или в каюте, или под водой.

Мы на рифе Нормана, где в последний раз видели губана-бабочку. Когда мы с Хью вернулись на борт, Аарон скомандовал поднимать якорь, и мы отклонились от расписания, чтобы пройти несколько миль до рифа Нормана, что также приблизило нас на тридцать минут к надвигающемуся шторму. Когда начинаем спускаться, по воде уже стучит дождь. Поднялась такая сильная волна, что трудно держаться за швартов. Волны норовят вынести нас на поверхность, и мы хватаемся за трос, натянутый между дном и лодкой. Вода мутная, вокруг нас кружат песочные водовороты. На глубине около десяти футов все успокаивается. Я так рада новому погружению, что на мгновение забываю о том, что случилось, а когда вспоминаю