Невеста была в черном. Черный занавес - Корнелл Вулрич

–Вы уверены, что хотите пустить меня в святая святых? – поинтересовалась она почти испуганно.

–Уверен, – сурово заявил он.

Она пошла впереди него, на протяжении всего пути заглядывая через плечо. Он закрыл дверь за ними.

–Садитесь.

–В то кресло? Я-то думала, что никому другому нельзя…

–Так утверждает Сэм. – Его глаза пронизывали ее. – Какая разница между этим креслом и тем? – В вопросе почти что чувствовался скрытый смысл.

Она плюхнулась в кресло без дальнейших возражений. Он наклонился, добавил еще дров в только разгоравшийся огонь, словно желая развести его повторно. И потом он сел наискосок от нее в кресло, которое она занимала всякий раз, когда прежде бывала здесь. Он так внимательно приглядывался к ней, словно раньше ее не видел.

–О чем мне говорить? – немедленно спросила она.

Он не ответил, продолжая рассматривать ее. Оттикали еще минуты две; единственным звуком в комнате был плавно нараставший гул камина.

–Глубокомысленно, – язвительно заметила она.

–Дайте мне подержать вашу руку, – неожиданно сказал он. Она безвольно протянула руку. Ладонь была идеально сухой. А запястье ненапряженным.

Он с такой неожиданной силой отбросил руку, что она ударила ее по груди. Он вскочил на ноги.

–Давай, немедленно выметайся из кресла, – хрипло бросил он. – Тебе удалось меня обвести вокруг пальца. Что у тебя за игры, девочка?

Но прежде чем она успела ответить, он уже ринулся к двери, распахнул ее и с ощутимой безотлагательностью указал ей на выход.

–Что с вами случилось? – укоризненно протянула она, встав в дверях спальни напротив.

–Какое-то время держись подальше отсюда, что бы ты ни услышала. Поняла? – Хрипотца покинула его голос, когда он от лестницы позвал со вдруг вернувшейся учтивостью: – Мисс Китченер, не могли бы вы спуститься на минутку?

Прилежный стук печатной машинки, который все это время звучал нежным дождиком по крыше, оборвался, и она, не мешкая, спустилась своей обычной точной, суетливой походочкой.

Он предложил ей последовать за ним.

–Как далеко вы продвинулись? – спросил он, прикрывая дверь.

–Я на середине вводной главы, – объявила она, расцветая в самодовольстве.

–Садитесь. Я вас позвал, потому что я меняю имя главного героя… Нет, садитесь там, где вы стоите.

–Но это же ваше кресло?

–Да в любое кресло. Присядьте, пока я вам объясню мою затею. – Он вынудил ее занять именно то кресло, а сам предупредительно сел в другое.

Она с прямой, как шомпол, спиной опустилась на краешек кресла, соприкасаясь с ним не более чем на пару сантиметров.

–Смена имени потребует от вас дополнительной работы? Оно появлялось в той части, которую вы уже перепечатали?

Она живо поднялась.

–Минуточку, пойду наверх и посмотрю…

Он жестом остановил ее.

–Нет, не беспокойтесь. – И потом с умеренным изумлением: – Вы же только что работали с этой главой, что же вы сразу вспомнить не можете? Как бы то ни было, мне пришла мысль, что в сюжетах о Севере читатели привыкли воспринимать франкоканадских персонажей как злодеев, а потому, может быть, стоит… Мисс Китченер, вы меня слушаете? Что с вами, вам нехорошо?

–В этом кресле слишком жарко, это от огня. Терпеть невозможно.

Без предупреждения он потянулся вперед, схватил ее за руку, прежде чем она успела сдвинуться.

–Вы ошибаетесь. С чего это вы утверждаете, что в кресле слишком тепло? Рука у вас холодна как лед… дрожит от холода! – Он нахмурился. – Дайте мне хотя бы довести мысль до конца.

Ее дыхание было отчетливо слышно, у нее будто началась астма.

–Нет, нет!

Они оба разом поднялись. Он надавил ей на плечо, жестко, но не грубо, и она снова осела в кресло. На этот раз она попыталась боком ускользнуть от него. И снова он ухватил и усадил ее. С нее слетели очки.

–Отчего у вас такое бледное лицо? Чего вы так смертельно боитесь?

Ее словно охватила истерика без каких-либо логических оснований. Вдруг у нее откуда-то – вероятно, из рукава – блеснул и взлетел к спинке стула повернутый к нему нож. Ее рука была быстра; его рука – быстрее. Он схватил ее за запястье, придавив его к верхушке кресла; ее рука слегка повернулась, и нож выпал, ударился о низенький каминный экран за ней и угодил в пламя.

–Странный инструмент для машинистки. Нужен в работе?

Теперь она уже маниакально боролась с ним; казалось, что-то довело ее до неистовства. Он пассивно применял силу, удерживая ее пленницей в кресле одной рукой, приставленной к основанию горла. При этом стоял он справа, а не перед ней. Она одна сидела по прямой линии от камина.

–Дайте мне встать… Дайте мне встать!

–Сначала объясните, – пробормотал он.

Она внезапно обмякла, будто сдавшись, и легла безвольным свертком в кресле.

– Там ружье, поверх цинкового экрана… оно наставлено на кресло! В любой момент от жара… Обрез, полный…

–Кто его туда засунул? – настойчиво допрашивал он.

–Я! Быстрее, дайте мне подняться!

–Почему? Ответьте: почему?

–Потому что я вдова Ника Киллина – и я здесь, чтобы убить вас, Холмс!

–Вот и все, – заключил он и отступил.

Руку он отвел слишком поздно. Когда прикосновение прервалось, за креслом просияла осветившая ему лицо ослепительная вспышка, затем прозвучал рев, наконец, вокруг закрутился плотный дымок, будто надутый из камина работающими в обратном направлении мехами.

Она еще раз судорожно рванулась, словно чисто инстинктивно пытаясь убежать, потом снова сдалась, смотря на него через мглу, которая охватила ее.

–Все с вами в порядке, – тихо заверил он. – Я опустошил его до того, как разжечь огонь во второй раз, оставил в нем только пороховой заряд. Меня спасла диктовальная машинка. Видимо, вы нечаянно потянули за рычажок, проходя мимо прошлой ночью, и включили ее. Аппарат все записал, от первого сдавленного скрипа пола до замены цинкового экрана камина. Единственное, чего я не мог понять, – кто из вас все это проделал. Так что пришлось подвергнуть вас испытанию креслом.

Дверь отворилась, и на них уставилось испуганное белое личико девицы Кэмерон.

–Что это было?

Странным образом он оказался вдвое резче и грубее с ней, чем с женщиной в кресле; так говорят со щенком или ребенком, которого нельзя призвать к ответу за действия.

–Пошла вон отсюда, – проревел он, – чертова заноза, охотница за автографами, сопливая школьница в погоне за знаменитостями, или я сейчас доберусь до тебя, положу тебя поперек колен и так тебя отшлепаю, что тебе вату придется прикладывать не только к щиколотке!

Дверь захлопнулась вдвое быстрее, чем открылась, с шокированно-неверящим вздохом.

Он снова повернулся к ослабевшей, обескураженной фигуре, все еще вжимавшейся в