Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

Это что-то новенькое, определенно… При этом он сохранял между собой и Таисой такое расстояние, что даже строгая пожилая монашка благосклонно бы ему кивнула. На собеседницу Матвей не смотрел, только на солнце перед ними, но все равно заговорил:

– Если бы дело было исключительно в работе, мне хватило бы отключенного телефона, чтобы перенести все на завтра.

– А в чем еще дело?

– Хочу узнать, как ты. Насколько мне известно, нынешнее задание тебе давал не Форсов, но там было что-то сложное. Возникли трудности?

– Я закончила сегодня, но… Трудности скорее последствие.

– А именно?

– Там мать убила отца на глазах у маленького сына, просто потому что ей захотелось стать владычицей морской!

– Ты ведь понимаешь, что нельзя принимать задания близко к сердцу?

– А ты ведь понимаешь, что я не могу это сказать собственному подсознанию, а оно такое: окей, отключаем чувства? Ты или слушаешь нормально, или вообще нет, критиковать себя я и так умею.

Он ничего не сказал в ответ, но и не ушел. Таиса сочла это достаточно убедительным выбором варианта.

Определенная ирония сейчас была в том, что ей и самой не хотелось никаких сложных, эмоциональных обсуждений на тему «А что же было между нами, скандал в трех действиях». Нет, главным желанием сейчас оставалось избавиться от напряжения внутри. Для этого Матвею достаточно было оставаться хотя бы другом, и другом он определенно был, иначе не предпринял бы немало усилий, чтобы оказаться здесь – на чужую запертую крышу не свернешь случайно, по пути за молоком!

Поэтому Таиса сама придвинулась к нему, села вплотную, опустив голову ему на плечо, с разницей в росте это легко. Он испуганно шарахаться не стал, просто принял это, продолжая смотреть вперед. Удивился он, лишь когда Таиса попросила:

– Руку дай.

– Зачем?

– Мне так проще о сложном говорить.

– То есть, ты планируешь использовать мою руку как игрушку-антистресс?

– Ну-у… Да.

– Ладно.

И это тоже не было ни ложью, ни кокетством с ее стороны. Таиса держала его руку обеими руками, просто обозначая, что она находится здесь и сейчас, отделяя себя от той истории, которую рассказывала ему, прочерчивая столь необходимую границу.

Сейчас, когда расследование завершилось, у Таисы не было практических причин посвящать Матвея во все подробности этого дела, и все равно она предпочла подробный рассказ. Ей так проще было понять, что именно задело ее больше всего, что до сих пор не дает покоя.

То, что Ярослава убила хорошего человека? Не ново для профайлеров. В этом суть очень многих преступлений: то, что хороший человек погибает от рук очень не хорошего.

То, что она предала того, кто ей доверял? И это часто встречается, иначе те, кто слабее и глупее, не смогли бы так легко убивать тех, кто их объективно превосходит.

Нет, пожалуй, главным было то, что она отняла у собственных детей. Судя по реакции младшего мальчика, он очень любил отца. Да и в том, что Михаил хорошо справлялся с этой ролью, ни у кого не было сомнений. И теперь его смерть не только все завершила для него, она стала пожаром, в котором сгорели все совместные прогулки, важные разговоры, поддержка, уроки… Да все сгорело! А ради чего? Чтобы Ярослава с удовольствием подписывала книжонку, которую даже не она написала? Чтобы впервые в жизни почувствовала себя по-настоящему важной, привычно заставив кого-то другого оплачивать счета?

Да, все-таки это. Таиса чувствовала, что именно на этом этапе внутренний узел ослаб, постепенно расплетаясь. В меньшем масштабе это была история одной семьи. В большем – непонимание того, как можно так глупо буквально швырнуть в окно нечто бесконечно важное, то, за что другие борются из последних сил и все равно не обретают…

Матвей слушал ее спокойно. Она допускала, что после недавних событий он будет воспринимать общение с ней иначе, а он справлялся… Хотя от него изначально стоило ожидать больше, чем от обычного человека. Порой Таиса, забывшись, сжимала его руку слишком сильно, будто действительно тонула – а он ее удерживал. Но он ни разу не упрекнул ее и не пытался отстраниться.

Так, как сейчас, хотелось бы всегда… Только вот она знала, что этого не будет, но сегодняшний вечер у них точно оставался. Под конец разговора Таиса чувствовала то облегчение, которое обычно приносят долгие слезы, хотя она ни разу не заплакала.

– Ты теперь скажешь, что я профессионально выгорела, и задание, из-за которого ты пришел, теряет смысл?

– Не скажу. Если ты способна говорить об этом, это не выгорание, это просто усталость. Ты сама должна решить, что тебе поможет больше: отдых или работа.

– Отдых – лучшее время для навязчивых мыслей, – криво усмехнулась Таиса. – Но задание, которым ты занят, наверняка сложное и кровавое?

– Увы.

– Я другого и не ожидала, если честно, это же ты. Тебя Форсов не отправляет просто кусты в саду подрезать!

– Вера отправляет, – уточнил Матвей, и Таисе не нужно было смотреть на него, чтобы знать: он улыбается.

– С Верой не спорят, это нам всем известно. Расскажи про задание, и тогда я попытаюсь адекватно оценить, насколько я способна быть полезной.

Он не стал возражать, просто неспешно пересказал ей те две истории, которые передал ему Форсов. Это помогало… Естественно, не описание чудовищных несчастных случаев – и уж точно не то, что они могут оказаться звеньями одной цепи. Просто Таиса чувствовала: теперь, когда ей подкидывали новые факты, разум наконец выходил из замкнутого круга размышлений о несправедливости бытия. Она видела вызов, ситуацию, в которой может что-то изменить. Да, не отменить преступление, как и в истории Моригиных, но повлиять на то, что будет дальше!

А еще… Таиса не видела смысла говорить об этом, однако для себя отметила: форма сейчас имела такое же значение, как смысл рассказа. Сидеть здесь, в покое, в стороне от мира, и слушать голос Матвея было куда важнее, чем получать то же задание от Форсова, да еще и с традиционными ворчливыми упреками в придачу! Руку Матвея она так и не отпустила. Он и не требовал.

Впрочем, на идиллию ситуация тоже не тянула: слушая Матвея, Таиса прекрасно понимала, что она тут пока не нужна. Да, он был далек от ответов на все вопросы. Так ведь она еще дальше! Таиса не страдала от комплексов, она совершенно спокойно признавала: как профайлер она уступает Матвею. Пока – но ведь