Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

это довольно капризный врач, который сам выбирает сроки. Кому-то оно помогает за месяц, кому-то не хватит и всей жизни. Я не знаю, как будет у вас. Просто справляйтесь с этим, держитесь за детей – вы поступаете правильно.

– Правильно ли? – горько усмехнулась Анна. – Они совсем маленькие, как я могу нагружать их таким?

– Им легче, потому что вы потеряли опору полностью, они – только наполовину. Но их оставшаяся опора – это вы, и вы должны сохранить для них здоровую, способную заботиться о них мать. Вам нужно держаться друг за друга, так и выплывете. Как только на вас будут наваливаться мысли о муже, думайте о детях. Причем не неких абстрактных перспективах – тогда вы угодите в ловушку мысли о том, что они теперь растут без отца. Думайте о конкретных фактах, местах, цифрах. Куда поехать, что купить, кому что поручить. Это не спасет вас окончательно, но чуть уменьшит боль… Достаточно для того, чтобы протянуть еще один день.

Она слушала его, Матвей видел. Возможно, ей хотелось спорить, доказывать, что жить без Руслана невозможно – и точка. Но Анна и сама понимала, что это путь в никуда. Она просила конкретные решения – он дал ей конкретные решения. А уж будет от них толк или нет – покажет время.

Когда он закончил, Анна еле слышно прошептала:

– Спасибо… Спасибо, что не сказали мне: «Все будет хорошо»!

Матвей хотел бы сделать для нее больше, но понимал, что не сможет. Если бы бурю внутри можно было заглушить посторонней помощью да добрыми помыслами… насколько легче стала бы жизнь!

И вместе с тем его не покидало ощущение, что Анна справится. Она достаточно сильна для этого – даже если бы с удовольствием не была такой сильной.

Лучшим, что он мог сделать для их семьи, было обнаружение причастных к смерти Руслана. А что кто-то причастен, даже если это действительно было самоубийство, Матвей уже не сомневался. Накопилось слишком много странностей, чтобы списать их на случайности и совпадения. Да и к истории Александра Литовцева нужно присмотреться внимательней… Но все по порядку.

Очередным подтверждением того, что Анна отнеслась к его визиту серьезно, стали фотографии, присланные меньше чем через час. Причем много – она, похоже, старалась прикрепить к письму все, что у нее сохранилось.

Фотографии были любопытны… Не для полиции, конечно, если бы на них было что-то криминальное, об этом бы давно стало известно! Но вот для профайлера они стали неплохой подсказкой.

Руслан не был несчастен там. Скорее, наоборот, он не изображал веселье для любимой жены, он действительно наслаждался тем, где находится и что делает. Но при этом все снимки он делал в одиночестве и на каких-то задворках. Это было не частное жилье, нет, больше похоже на дорогие отели. Но Руслан предпринимал заметные усилия, чтобы сфотографироваться там, где нет ни людей, ни прямых указаний на его местонахождение. Любопытно… Каковы шансы, что на всех дизайнерских конференциях с его участием была запрещена съемка? А если все обстояло настолько строго, телефон бы у него наверняка забрали.

Это не давало ответов сейчас, но могло обеспечить подсказку в будущем. Пока же Матвей просто переслал письмо Анны Гарику, ему нужно было, чтобы любой толковый компьютерщик проверил подлинность указанного времени, точность геолокации и на основании дат составил список тех самых конференций, в которых участвовал Руслан.

Гарик, конечно же, ответил нытьем:

– Ты хоть представляешь, насколько это дорого?!

– Я готов заплатить.

– Он еще и посягает на мое право скулить об этом… Ты отвратительный друг!

Денег Гарик с него не взял, но и мгновенный результат обеспечить не мог. Матвей понятия не имел, сколько дней уйдет на сбор данных, поэтому сосредоточился на другой версии.

Смерть Руслана стала шоком не только для его семьи, но и для коллег. Даже после ухода от Анны работу он не прекращал, дела у агентства шли прекрасно. И судя по тому, что молодая вдова получила солидное наследство, а фирма не досталась непонятно кому, проблемы Щеглова были связаны не с деньгами.

И все равно смерть основателя – огромное потрясение для бизнеса любого толка, особенно в сфере, где многое держится на отдельных личностях. Поэтому пока агентство перестраивалось на новый ритм, перемены приходили осторожно, и кабинет Руслана никто не трогал.

Именно этот кабинет и интересовал Матвея. После расставания с семьей Руслан довольствовался съемным жильем, там вряд ли удастся найти что-то толковое. А вот его кабинет – другое дело, все признавали, что он мог оставаться там сутками, если поступал особенно сложный заказ, это место стало его вторым домом… После расставания – единственным, получается.

Доступ Матвей получил благодаря Анне, да и заместительница Руслана, Марина, особо не противилась. Для нее смерть Щеглова стала не таким горем, как для вдовы, и все же она была подавлена. Ведь одно дело – быть на подхвате, другое – стать тем, от кого зависят люди! И то, что она этому не радовалась, доказывало ее невиновность лучше, чем любое алиби.

– Я могу ответить на ваши вопросы, – неуверенно предложила она. – Или показать тут все…

– Не стоит, благодарю. Мне достаточно осмотреть кабинет.

– Ну да… Если что – зовите.

Матвей кивнул, но исключительно из вежливости, звать он никого не собирался.

Кабинет был просторный и светлый, не как комната даже, как квартира-студия. Тут разве что кухни не хватало, остальное было: рабочий стол, многочисленные стеллажи, диван для отдыха, за скрытой дверью – туалет с душевой. В кабинете сохранился порядок, но не идеальный, похоже, Руслан следил за этим сам, а не приглашал кого-то. Тоже объяснимо: тут было собрано такое количество книг, бумаг, блокнотов и чертежей, что хозяину важно было располагать все это изобилие так, как удобно, иначе слишком легко запутаться. Да и уборщица могла не разобраться, где ценный документ, а где пригодная для заворачивания скумбрии бумажка.

Матвей не отказался бы сразу найти ответ на все вопросы, то, что решило бы проблему… Но ничего подобного в кабинете, конечно же, не было. Никаких указаний на принадлежность к культу, записок от шантажиста или намека, что Руслан Щеглов был международным шпионом. Пока что все подтверждало, что после расставания с семьей он работал даже больше, чем раньше, у него ни на что серьезное не хватило бы времени. И что получается? Он отказался от общения с родными из-за работы, которой они не мешали ему заниматься?

Нет, не клеится… Да и ничего не клеится. Нужны были детали, и Матвей просматривал