Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

План убийства действительно составил Войцеховский. Дела у его студии в последнее время шли не лучшим образом, активно мешал интернет, ставший площадкой прямого общения между музыкантами и слушателями. Да еще и по личным причинам он оказался в долгах, ему срочно требовались деньги. Войцеховский решил действовать по старой схеме: через скандал. Причем для того, чтобы все заметили, скандал должен был стать грандиозным, чудовищных просто масштабов.

О том, что Виктор Костенко хочет избавиться от сожительницы, Войцеховский знал. Тут Гарик был прав во всем: Костенко дружил с его сыном и был одним из дилеров самого Войцеховского.

Ульяна устраивала Виктора, пока делала все, что ей скажут, молчала и терпеливо сносила побои. Но после рождения ребенка она сильно изменилась: стала резче и чаще давать отпор, всерьез планировала уйти. Да и ребенок раздражал Костенко – крики эти, бессонные ночи, то, что Ульяна потеряла ценность как любовница. Нужно было заканчивать…

– А просто отпустить ее ты не мог? Вот так взять – и отпустить! – не выдержал Гарик. – Тот же результат, но без озер крови и сломанных судеб.

– Не мог! – отрезал Костенко. – Она слишком много знала!

Ульяна действительно не употребляла наркотики, даже если бойфренд настаивал, тут ее позиция была несгибаемой. Но ей приходилось регулярно участвовать в торговле этой дрянью: Костенко еще больше привязывал ее к себе, да и просто ему так было удобней.

– Она достаточно любила тебя, чтобы молчать, – заметил Гарик. – Ты мог бы рискнуть.

– Ага, разогнался! С тех пор, как она превратилась в я-же-мамку, она совсем с катушек слетела!

– Ты говоришь так, как будто она ребенка спонтанно родила, а это была твоя дочь.

– Она и сейчас есть, к дочери-то вопросов не было!

Костенко настаивал на том, что продавал только «легкие развлекательные препараты». Гарик лучше, чем кто бы то ни было, знал, что легких развлекательных наркотиков не существует, безопасных – тем более. Но то, что в итоге вызвало помешательство у рэпера, действительно было экзотикой. Костенко таким не промышлял, потому что не нуждался в этом: если один его постоянный клиент другому глаз высосет, бизнес быстренько свернется.

– Я не знаю, что это было, – раздраженно поморщился Костенко. – Какой-то психотроп, вот все, что я могу сказать! Сильный…

– Почему именно Лас Курс? Из-за альбома?

– Не только. Просто он под кайфом болтал, что мечтает бабу сожрать… Эй, какого черта я тебе это рассказываю?!

На последний вопрос Гарик не обратил внимания, он снова размышлял о Лас Курсе. Такой вот эротический каннибализм, возбуждающее желание «сожрать» человека противоположного пола – явление пусть и очень редкое, но не уникальное, психологам оно известно. Другое дело, что в абсолютном большинстве случаев до дела не доходит. Если на тематическом форуме вдруг объявится псих, которому подобное интересно в реальности, он даже предлагает себя в качестве жертвы, и такое бывает, ему тяжело найти вторую сторону, готовую пойти до конца.

Хотя, опять же, чего только не видела человеческая история… Люди с такими отклонениями находили друг друга, летели в другую страну, на другой континент – и все-таки реализовывали эту фантазию.

А вот Лас Курс бы не стал. Он бы, скорее всего, ограничился какими-нибудь порно-мультиками, в изобилии заполонившими интернет, и этим был бы счастлив. И тут в игру вступил препарат, который вызвал временный психоз. Ситуацию разыграли как по нотам: как только Курс потерял над собой контроль, перед ним оказалась оглушенная, не способная защититься женщина, молодая и красивая. Гарик подозревал, что у сообщников был готов план и на случай, если Курс не поведется, обвинили бы все равно его. Но он все сделал так, как они хотели, и Ульяна погибла.

Да, теперь Гарик понимал… Но паузу, которая ему понадобилась, чтобы сложить мозаику, Костенко определенно не оценил. Он отвесил профайлеру очередную оплеуху и объявил:

– Пора заканчивать!

– Пора, – охотно согласился Гарик. – Я получил все, что хотел.

Со стороны наркоманов донесся странный звук, нечто среднее между свистом и всхрюкиванием. Костенко от удивления чуть пистолет не выронил.

– Ты получил?.. Это ты получил?!

– Угу. Доказать твою причастность еще можно было, хотя очень сложно, да и результат спорный. Ну, допустим, добыли бы мы доказательства того, что ты был в доме. А ты бы начал блеять, что ничего Курсу не вгонял, он сам набросился на Ульяну, ты же просто ушел поплакать. Ну а участие Войцеховского вообще было бы под вопросом, ты бы зассал давать против него показания. А теперь посыпетесь оба, и ты перед прокурором запоешь, чтобы Феде дали достаточно долгий срок, и он не смог добраться до тебя. Плюс, мне хотелось в качестве бонуса отстоять интересы Карины – она молодец, что не сдалась и билась за справедливость для дочери до конца.

– При чем тут Карина? – спросил вконец растерявшийся Костенко. Вряд ли это его так уж интересовало, он просто стремился вернуть хоть какое-то понимание происходящего.

– Это подводит нас к твоей роли и твоему наказанию. Сейчас опекуном дочери остаешься ты. Но когда выяснится, что ты убийца, наркоман, барыга и просто моральный урод, родительские права у тебя заберут на веки вечные, а девочка перейдет к бабушке. Надеюсь, со второй попытки Карина сможет объяснить, почему стратегия «я его исправлю» никогда не работает.

– Да ты прям Робин Гуд! – наконец опомнился Костенко. – Только как ты это все из могилы провернешь? Или ты еще надеешься спастись? А каким образом – через своего пердючего соседа, который разговаривает с призраками?

– Нет, зачем же мучать ради такого хорошего человека, который ночью предпочитает спать? Есть специально обученные люди.

После этого вспыхнул свет – не в самой квартире, включился мощный прожектор за окном. События развивались быстро, да иначе и нельзя, когда испуганный до истерики барыга сжимает в потных лапках пистолет. Что придет в голову наркоманам – тоже непонятно, особенно когда рядом связанный заложник. Так что рисковать никто не собирался, и очень скоро группа захвата уложила всех троих на пол. Гарик планировал вытрясти из полиции компенсацию за генеральную уборку – не потому, что у него денег мало, просто из принципа. А уж если они дверь сломали, точно не отвертятся, специально же открытой оставил, когда заметил, что с замком кто-то повозился! Но это можно будет проверить потом, пока он позволил себе выдохнуть. В таких операциях слишком многое может пойти не так, и Гарик полностью осознавал, как сильно он рисковал сегодня… Однако не рискнуть не мог: ему было действительно важно, чтобы Войцеховский и Костенко получили те сроки,