Голоса в комнате эхо - Влада Ольховская

Нарики плохо контролировали ситуацию, они быстро входили в раж, и главному даже пришлось прикрикнуть на них, чтобы они не убили Гарика прямо так, на месте. Но Гарик знал, что не убьют: не выстрелили же! Да и ради убийства на месте не нужно три человека.

Иллюзий насчет собственного будущего он тоже не питал: убьют обязательно, не зря же они свои мордашки перед ним засветили! Но перед этим будут говорить, им явно что-то нужно. Так что Гарик не рвался в веревках, которыми его примотали к креслу, и грустно хлюпал разбитым носом. Не сломали – и на том спасибо, да и в целом серьезных повреждений нет, так, картинка одна, которая заставляет их почувствовать себя очень крутыми гангстерами.

Окрыленный успехом только-только сколоченной банды, Костенко подошел вплотную к профайлеру и прижал пистолет к его лбу.

– Говори! – приказал он.

– Где танки? – выдал Гарик.

– А что – танки?

– А что говорить?

– Ты что, не понимаешь, что происходит?!

– Я же пьяный, – подсказал профайлер. – Кто в три часа ночи трезвым домой приходит?

– Какого хрена ты не боишься?!

– Я никакого хрена не боюсь. А конкретно тебя я ждал. Да и ты сюда не просто так пришел, тебе Федя Войцеховский дружественный пинок под зад отписал, когда я его чуть-чуть шуганул. Круто, да? Опять на тебя грязную работу скинул.

– Заткнись! И говори!

– Мне нравится, как минимум один из твоих приказов я все время нарушаю, причем вполне легально, – оценил Гарик.

– Слышь, шутник, кому еще ты рассказал про это? Кому втюхал этот бред?

Так, а вот это очень плохо… Не то, что они таким заинтересовались – это как раз понятно. Но Костенко не спросил, кто навел Гарика на них. Значит, они уже поняли, что за всем стоит Карина Романова, она мелькала рядом достаточно часто. Скорее всего, ее тоже решено убрать, чтобы покончить с этой историей раз и навсегда.

– Да много кому я рассказать успел, – вздохнул Гарик. – Всех и не сосчитаешь… Это ж моя любимая тема теперь, я так с девушками знакомлюсь: «Эй, красотка, хочешь узнать, кто убил Ульяну Романову?»

Гарик осознавал, что нарывается, и, конечно же, снова получил. Удар мог бы стать опасно сокрушительным, если бы профайлер вовремя не заметил, как замахивается Костенко. Поэтому Гарик сдвинул голову по направлению удара, чтобы уменьшить вред, но боль все равно полыхнула.

– Тебе кажется, что это смешно? – процедил сквозь сжатые зубы Костенко.

– Скорее, тупо – спрашивать меня о таком. Понятно, что я не болтал всем подряд, но оставил себе подстраховку. Если я погибну или даже пропаду, дело возобновится – и в совсем другом масштабе.

– Если это вовремя не перехватить.

– Ну да. Но зачем мне выдавать свою подстраховку, зная, что меня все равно убьют?

– Потому что смерть бывает разной! – выдал неоспоримую истину Костенко.

Кто-то из наркоманов гыгыкнул, но Гарик не обратил на них внимания. Они вообще не действующие лица, они – декорации. Потому что никого адекватного Костенко бы на такую авантюру не уговорил. А раз они здесь, они у него на надежном крючке, а может, просто по жизни ведомые. Ну и конечно, он наверняка выдал им аванс «для храбрости», поэтому они к переговорам не склонны.

Сам Костенко, судя по бледности и дергающемуся нижнему веку, тоже с удовольствием закинулся бы, но – нельзя, кто-то тут должен быть за главного.

Гарик смерил его укоризненным взглядом:

– Ты серьезно вознамерился меня пытать? Прям пытать? Ты представляешь, какая тут слышимость? Да стоит моему соседу перднуть – и я традиционно говорю ему «Будь здоров!», чтобы поддержать его веру в привидений.

– Ты думаешь, тебе рот оставят открытым?

– В какой-то момент его открыть придется, если вам ответы нужны.

Костенко решил зайти с другой стороны:

– Если тут такая слышимость, что ж ты сейчас не зовешь на помощь?

– А я вам, дебилам, даю последний шанс отступить. Пока что вы еще не натворили ничего такого, за что отправились бы коротать жизнь в колонии.

– Не ты ли утверждал, что я убил Ульяну?

– Это да, но мне не хочется, чтобы ты убил еще и меня. Отступишь – и мы закроем это дело. А то Войцеховский хорошо устроился: твоими руками золу разгребает! Ну, что скажешь?

Сказать ему хотелось «да», это чувствовалось. Костенко с самого начала был не рад тому, что придется снова марать руки, а тут Гарик подсказывал ему выход. Но то ли Войцеховский умел быть убедительным, то ли Костенко профайлеру не поверил, а развязать веревки он не приказал, только отошел в сторону и устало плюхнулся на кровать.

– Давай побыстрее с этим покончим, а? – без прежней ярости предложил он.

– Настаиваешь? Ну-ну. Слушай, так может, Войцеховский вообще ни при чем? И убил ее ты, и придумал все ты?

– Нет, придумал он! – рявкнул Костенко, который явно испытывал к вынужденному напарнику не самые теплые чувства. Потом он спохватился и добавил: – Но тебя это не касается!

– Прямо-таки не касается! Я твоя следующая жертва, а ты превращаешься в серийника. И с Ульяной тебе пришлось разбираться, и со мной…

– Ульяну убил Лас Курс, меня там не было!

– Был! – отрезал Гарик. – Тебе нужно было сделать все, чтобы он слетел с катушек и совершил то, что нужно.

– Если я там был, что ж он меня не сожрал?

– Потому что ты сохранил замечательную способность быстро бегать. А вот Ульяна перед смертью получила от тебя по голове и к побегу была не склонна. От тебя, не от него! Ты соучастник, Витя, вот как это называется.

– Да откуда ты все это знаешь?!

– Ты лучше думай, кто еще знает – и что тебе за это будет.

На самом деле знаний как таковых у Гарика было немного, однако значительную часть событий он мог просчитать. Тут и допросы помогли, и то, что он знал об этом мире… Сейчас ему было даже выгодно, что сюда пришел лично Костенко, уже измученный – не сожалением, страхом расплаты. Из него можно было понемногу, по чуть-чуть вытянуть ответы, закрывающие пробелы в истории. Костенко не был совсем уж дураком, но он видел, что Гарик связан надежно, что уже не выберется. А после всего случившегося убийце хотелось хоть кому-то пожаловаться на Войцеховского, превратившего его чуть ли не в марионетку. Федя дергает за веревочки – и Витя вприпрыжку бежит делать, что сказали.

Собственно, чего-то