Фикус знает правду - Алеся Георгиевна Кузнецова

детьми подольше. У нее тоже двое, только мальчики. И тогда, бывало, Роман Павлович сам подписывал за Марину Викторовну что-нибудь не особо важное, брал на себя ее часть работы.

— Не понимаю… — развел руками Тифлисов. — Обычно работники подделывают за шефа, когда того нет на месте. А тут директор за работников.

— Он не подделывал ничего. Они ему сами дали свою факсимильную подпись. Роман Павлович часто кивал головой и повторял: «Женщины сами себе хуже врага. Подписывают, не читая. А я всегда читаю за них».

Я покраснела и не стала ничего говорить. Валя встала и прошла в угол кабинета. Потянулась и достала из горшка с декоративной мини-пальмой небольшую коробочку.

Мы с Вадиком оказались около нее в мгновение ока, и, когда Валя открыла коробочку, обомлели, увидев четыре факсимильные печати с подписями.

— Ух ты! — Тифлисов даже не скрывал радости от находки. — И правда забота о женщинах. Смотри, Дарина, даже твоя подпись здесь есть.

У меня был такой шок, что я даже не знала, что ответить. Про Марину еще можно было сказать, что она же была подарочной и поэтому часто приходила на работу к обеду. Но моя подпись?! Зачем? Если я всегда была на месте и последняя уходила из офиса!

Здесь же была печать с подписью главбуха и начальника юридического отдела. А еще я только сейчас поняла, что для Вали Марина Викторовна была настоящим руководителем управления, а не какой-нибудь подарочной. Видимо, это потому, что Валя не узнавала новости из курилки, а имела доступ во все кабинеты.

— Видишь, Дарина, как шеф тебя берег, — Тифлисов посмотрел мне в глаза, и я заметила в них искринку. Но Валя не оборачивалась на него и, естественно, не поняла смысла фразы.

— Конечно. А с фикусом… Я так распереживалась, что вчера сама открыла. Но все думаю, а может, они на какую обработку забрали?

— На какую обработку?

— Ну обычно же как?

— Как? — в один голос спросили мы с Вадиком.

— Обычно они приезжали и все обрабатывали в кабинете.

— То есть этот «Зеленстрой» не впервые пришел вчера?

— Нет, что вы. Они и раньше обрабатывали. Раз в месяц примерно. Вот сейчас только кажется раньше срока приехали, но может какая неплановая обработка…

— А что они обрабатывали?

— Я не вникала. Роман Павлович сказал, что договорился с «Зеленстроем».

— Зачем? — аккуратно спросил Тифлисов.

— Он сказал, что лучше доверить специалистам. А то Дарина Сергеевна за этот фикус переживает больше, чем за себя. А Роман Павлович ценил своих людей. Очень человечный был руководитель.

Спина Вали вдруг затряслась, и она заплакала. Шеф, пожалуй, был единственным в офисе, кто замечал Валю по-настоящему. Только она не понимала, что использовал он ее точно так же, как и всех нас.

Я посмотрела в окно и вдруг поняла: фикус никогда не был просто фикусом.

Глава 26. Театр

Девушка снова всхлипнула и вытерла лицо рукавом.

— Все, Валя, иди домой, — сказала я мягче, чем собиралась. Она сразу ожила: подхватила сумку, пробормотала «спасибо» и выбежала, боясь, что мы передумаем.

Дверь закрылась. В кабинете стало тихо — и эта тишина была уже рабочей. Мы оба больше не играли перед Валей и наконец могли, нахмурившись, смотреть друг на друга.

— Ну что, Дарина, оценила заботу руководителя? Спорим, ты о таком даже не подозревала?

Тифлисов поднял коробочку с факсимиле и покрутил в руках, как улику, которая наконец перестала быть метафорой и догадкой.

Телефон у меня в кармане тихо зажужжал, и я понимала, что Марина без дела звонить не станет, а учительница вряд ли после новостей вообще рискнет на этот номер набирать. Я опасливо покосилась на Вадика, но тот был увлечен содержимым коробочки.

Я достала телефон, отвернулась к окну и нажала «принять».

— Ты где пропала?! Почему не отвечаешь? — Марина говорила так, будто я обязана была приходить домой по расписанию.

— Я нашла твоего араба.

Мне кажется на этих словах мое дыхание замерло.

— Того самого, что ты прислала! Он не из Эмиратов, как я и предполагала. Это студент медуниверситета. Играет в любительском театре. Дарина, ты понимаешь, что это значит?… Для тебя кто-то нанял актеров.

Понял ли Тифлисов, кто мне звонил? Вряд ли… Прямо сейчас он снимал пальму с полки и с увлечением извлекал из горшка еще одну коробочку. Интересно, чьи подписи мы там найдем? Ну, Роман Павлович…

Я быстро попрощалась с Мариной, не называя ее по имени, и сунула телефон в карман. Голос новой подруги звучал разочарованно и даже обиженно. Но у меня сейчас не было возможности дать ей заслуженную порцию восхищения.

Тифлисов присвистнул и достал из коробочки жменю маленьких серых флешек. Мы замерли в тишине и слышали лишь как отсчитывает время секундная стрелка настенных часов.

— Ну что, Дарина, включай какой-нибудь компьютер. — пришел в себя первым Вадик. — Кажется, домой мы сегодня попадем не скоро.

Майор поставил коробку на стол и высыпал флешки рядом с клавиатурой. Они легли россыпью — одинаковые, без подписей, без маркировки. Серые невзрачные флешки, которые и так никто бы не осмелился взять со стола шефа. Но он их зачем-то прятал среди земли в горшке мини-пальмы.

Я вдруг задумалась: а вдруг в горшке моего фикуса тоже была спрятана какая-то важная улика, и кто-то об этом знал. Вдруг именно туда засунул деньги перед смертью Верещагин? Хотя нет, платеж ушел уже после его смерти… Значит, этот вариант исключался.

Мне ничего не стоило включить компьютер шефа и увидеть привычный рабочий стол на экране. Тифлисов вставил первую флешку, выбранную наобум, и я навела курсор на нужный значок. Только вот загрузить мы ничего не могли. И это было странно, потому что система не просила пароль, а ввиду открывающихся событий из жизни шефа, я предполагала, что он все же будет… Но все было просто и на виду — только ничего не работало.

Я наклонилась ближе к экрану и вдруг поймала себя на странном ощущении, словно смотрю не вглубь, а на поверхность. Иконки папок были на своих местах, но курсор вел себя как на витрине: двигался, наводился — и ничего не происходило.

Тифлисов навис над моим плечом и тоже следил глазами за курсором.

— Подожди… — сказала я медленно и на пару секунд замерла, ища ответ, который крутился уже где-то среди хаотичного потока мыслей.

Я щелкнула правой кнопкой. Ноль реакции. Попробовала открыть «Мой компьютер». Ничего.

— Это не рабочий стол, — наконец сказала я вслух, начиная понимать что к чему. — Это фотография.

Тифлисов поднял