Долгие северные ночи - Влада Ольховская

гладко. Женщине еще не исполнилось и сорока, но она в каждом интервью и в любом упоминании в социальных сетях велела именовать себя не иначе как Ирина Геннадьевна. От природы она была очень красива, однако старательно заковывала эту красоту в кокон каких-то невнятных костюмов и похожих на шлем причесок. Косметикой она пользовалась, но зачем-то рисовала на лице угрюмую маску поборницы средневековой морали.

Формально она числилась партнером мужа по бизнесу, но не похоже, что она действительно интересовалась делами. Она могла бы стать лицом компании: мама троих детей продвигает клуб для дошколят, что может быть естественней? Но Ирина Геннадьевна подставила сама себя, закрепившись в образе суровой надзирательницы, поэтому с рекламных плакатов смотрели совсем другие женщины.

Она же была общественной активисткой – в это понятие можно упаковать практически любую деятельность. Она разъезжала по многочисленным форумам и конференциям, где рассказывала всем желающим послушать, какой должна быть настоящая женщина. Изучив пару выступлений, Матвей без труда определил, что настоящая женщина должна быть Ириной Геннадьевной, схема в равной степени нехитрая и спорная.

При этом невысокая, метра полтора от силы, и более чем субтильная Лесова отличалась напором и манерами бультерьера. Она пылала той самой ненавистью, которую ее муж выплескивал с экрана пятнадцать лет назад. Зато нынешний Денис был рядом с ней само добродушие – исчез безупречный боевик Александра Горбунца, за эти годы фигура Лесова заметно расплылась, обретая затейливую форму трюфельной конфеты, щеки уютно разместились на плечах, да и в целом он был похож на карикатурного мультяшного повара, милого толстяка, у которого всегда есть карамелька в кармане.

Они были странным сочетанием, вроде как невозможным. Сонный медведь и чихуахуа в припадке. Но Матвей подозревал, что этот контраст, усыпляющий бдительность сторонних наблюдателей, не так уж велик. Ртом Ирины Геннадьевны произносились те идеи, от которых Денису по старому договору полагалось отказаться. Когда у него спрашивали про радикальное мнение жены, он лишь отмахивался, говорил, что не лезет в это. Но если бы он действительно отстранился от всего, их союз не продержался бы так долго. Денис помнил, за что его упрекали раньше, знал, что ему могут припомнить. Поэтому он нашел другой способ продвигать свою философию. Он не изменился по-настоящему, он все еще подходил под профиль того, кто организовал убийства четырех женщин и покушался на пятую.

У него были и средства для этого, его бизнес тоже вызывал у Матвея немало вопросов. Официально Денис занимался в первую очередь клубами «Плю́ши-Бу́». Это был неплохой, грамотно спланированный проект. Под одной крышей размещались игровые комнаты и разные секции – от обучения чтению с пеленок до первого знакомства со спортом. У каждого из сотрудников было профильное образование, и за годы существования клубов с ними не было связано ни одного громкого скандала. Проще говоря, дети там сдирали коленки – но не ломали кости, не говоря уже о чем посерьезней. Цены были высокими, однако вполне адекватными, и даже представители среднего класса уверенно могли позволить себе такое. Так что число клубов в Москве росло, открывались филиалы в других городах.

Это была не «ширма», это был честный бизнес, толковый, и, если бы Матвей просто проводил проверку бывших воспитанников Фабрики, он бы решил, что у Лесова все чисто. Так ведь профайлер изначально имел дело с подозреваемым, а это выводило работу на совсем другой уровень.

Семейство Лесовых жило, мягко говоря, не по средствам. Да, бизнес-журналы оценивали сеть «Плюши-Бу» во впечатляющие суммы. Но Матвей прекрасно знал: эти суммы включали все имущество компании, весь годовой оборот, а не чистый доход. При том, что Лесов развивал бизнес, на личные нужды у него должно было оставаться не так уж много.

Но его образ жизни и суммы на счетах как раз в «так уж много» и упирались. Годы столкновений с криминальным миром подсказывали Матвею: обычно это означает, что кое у кого легальный бизнес – далеко не единственный.

Матвей пока не представлял, чем еще зарабатывает Денис. Но уровень его доходов намекал: он очень даже может оказаться тем человеком, который потратил столько денег на убийства. И при этом не обеднел… А значит, он и останавливаться не собирается. Возможно, в этом и кроется разгадка того, почему охота началась лишь двадцать лет спустя? Денис, как опытный бизнесмен, дождался, пока у него появится достойный бюджет под проект – сумма, которая позволит убивать каждый месяц без перебоев.

Тут хотелось добавить известную фразу про «ничего личного, только бизнес», но это как раз очень личное. Денис долго жил более чем комфортно, он наверняка попробовал если не все законно доступные развлечения, то большинство из них. Сейчас он изображал из себя примерного семьянина и сонного добряка – только вот это совершенно не вязалось с тем типом личности, который Матвей наблюдал на его прежних интервью. Такую ярость годы не глушат… Разве что глубокая старость, но от нее Денис был далек.

Он стал одним из лучших боевиков во многом благодаря врожденной агрессии, к которой ни Горбунец, ни Маниз не имели никакого отношения. Такая агрессия не всегда создает преступников, многие находят для нее достойный выход – от спорта до контрактной службы. Но Лесов предпочел нянчиться с дошколятами, то есть, выбрал максимально чуждое ему дело. При таком раскладе агрессия накапливается, терзает чувством неудовлетворенности, в итоге доводит до беды. Однако Денис не выглядит истерзанным внутренними демонами. Нет, возможно, он сидит на сильнейших антидепрессантах, это еще предстояло проверить. И все же Матвей подозревал: разгадка в другом. Денис просто нашел иной выход для ярости, и теперь он искренне доволен жизнью.

Но все это только предварительные выводы, и Матвею не требовались наставления Форсова, чтобы понять: цена им не слишком высока. Потому что сказанное в интервью порой очень далеко от истинных убеждений, а созданные профессиональным фотографом снимки передают образ, а не душу. Так что Матвею требовалось как можно скорее добиться встречи с Лесовым, для которой вроде как не было причин.

По крайней мере, он думал, что ему придется добиваться этой встречи. Но Лесов его удивил – хватило одного звонка, одной лишь попытки договориться через секретаря уважаемого Дениса Александровича. Матвею пришлось подождать всего минуту, пока секретарь называла боссу его имя и уточняла, хочет ли тот видеть этого человека. Лесов, внезапно, хотел, и Матвей направился к машине сразу после того, как завершил вызов.

У него даже не спросили, по какому поводу будет встреча, и это настораживало. Хотя истинного страха он не испытывал, он прекрасно знал: если