Няня из черного дома - Вон Чангён

Затыкаться, они, оказывается, оба не умеют – и в самом деле родственные души.

– Мы тебя к нему доставим. Оставь этот мир другим людям, а сама наслаждайся там бессмертием.

– Вот-вот, будешь нам благодарна.

Их красноречие больше меня не вдохновляло. Я никак не реагировала на их насмешки, только пристально смотрела на них, ни на секунду не отводя взгляд.

– Слушай, – продолжала Чин Игён, – ты язык проглотила, что ли? Еще недавно вроде бы дерьмом нас поливала.

Она выплюнула эти непристойные слова столь естественно, словно для нее это было в порядке вещей, что, впрочем, очень вязалось с ее теперешней манерой разговора.

– Ну скажи хоть что-нибудь, на пороге смерти все-таки стоишь, – внес свою лепту Со Помсу.

Мне не хотелось с ними говорить. Вместо этого я бросила взгляд на ряд горшков у стеклянной стены. Лучше уж на них обратить внимание. Я отступила к стеклу и схватила один. Ярко-зеленый горшок будто бы смотрел на меня.

Супруги почуяли неладное. Их глаза расширились, но мои руки оказались проворнее. Горшок полетел в незащищенных хозяев, а они не успели толком среагировать. Как ни прикрывайся руками, как ни поворачивайся, какую часть тела ни подставляй, будет одинаково больно.

Горшки то и дело попадали в цель. Хозяева сопротивлялись моим залпам, уворачиваясь и отбиваясь руками, но я не останавливалась, бросала их один за другим. Они были пластиковыми, но до краев заполненными землей, а потому весили немало. Более того, с каждым броском нарастала и скорость полета. Если бы я ударила точно по уязвимым местам, то смогла бы нанести смертельные раны.

Мелкие частички земли кружились в бешеном танце, застилая глаза. Я позабыла обо всех проблемах и продолжала набирать скорость. Работала двумя руками, бросаясь всем подряд. Повсюду валялись осколки горшков.

– Слышь, ты больная?! Они дороже твоей жизни! – неистово заверещала Чин Игён, сплевывая попавшую в разинутый рот землю одновременно с проклятиями.

Несколько горшков пролетели мимо и попали в стеклянную стену, оставив трещины, а где-то даже целые сколы. Горшков было полно, и кидаться ими было одно удовольствие.

Вдруг Со Помсу побежал на меня с пронзительным криком. Он накинулся на меня, скрестив руки перед собой, но я тут же бросила несколько горшков ему прямо в колено. Первый промахнулся, зато второй попал куда нужно. Когда мужчина повалился лицом на пол, сзади, размахивая битой, выскочила его жена.

Выступление этого комедийного дуэта застало меня врасплох, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как развернуться и подставить спину под удар биты. Он был такой силы, что я согнулась пополам, тем не менее изловчившись с разворота заехать локтем ровно в висок Чин Игён. Это был маневр, совершенно неожиданный даже для меня, и смогла я его выполнить благодаря предельной концентрации и тому, что моя жизнь висела на волоске. Как здорово, что я натренировала удар локтем с разворота!

Хозяйка зашаталась, оглушенная атакой, а я тем временем отобрала у нее бейсбольную биту и ударила ее по голове.

– Дорогая!!!

Едва Чин Игён упала без сознания, Со Помсу резко вскочил с залитыми кровью глазами и бросился в мою сторону. Мы одновременно взмахнули оружием: я – битой, он – молотком. Схлестнувшись, орудия вылетели из наших рук, а меня по инерции отбросило назад. Со Помсу же схватил меня сзади, не давая мне двигаться.

– Как ты посмела ударить мою женушку?! – скрипя зубами, взревел он. – Я сам и пальцем ее никогда не тронул бы, так кто тебе-то разрешил?!

Директор Со тряс головой, словно в припадке, попутно осыпая меня целым градом ругательств, и несколько раз атаковал лбом мой затылок. Каким бы скромным ни было его телосложение, силу взрослого мужчины недооценивать не стоит. Со Помсу крепко сжал меня обеими руками – я была абсолютно обездвижена. Голова загудела, закружилась, сознание поплыло. «Дорогая!» – не ослабляя хватки, продолжал звать Со Помсу в попытках докричаться до жены. Такими темпами Чин Игён снова очнется и прикончит меня.

Я – труп.

Инстинкт выживания привел мои руки в движение. Одной рукой я смогла дотянуться до промежности Со Помсу и как могла сжала ее. Как назло, из-за раны силы мне недоставало, но я постаралась направить в захват всю энергию, что у меня только была. Поначалу мужчина терпел, но вскоре уже не мог сдержать боль: изо рта вырвались стоны, тело напряглось, и руки наконец опустились. Я тут же вывернулась и со всей дури пнула его ногой по тому же месту.

Глаза Со Помсу готовы были вылететь из орбит, к шее и лицу прилила кровь. От боли он упал на пол, схватившись за мои руки, выворачивая их. Рана на ладони снова зверски заныла.

Затем Со Помсу потянул меня на себя и впечатался своей головой в мою. Боль пронзила череп, и мое сознание помутилось. Кто знает, может, я даже отключилась на короткое мгновение. С трудом мне все же удалось поймать ускользающий разум, и я смогла сконцентрировать свой взгляд на мужчине.

Он улыбался.

Даже сейчас Со Помсу продолжал улыбаться. Улыбаться с кровавой пеленой в глазах, со взбухшими на лбу и шее, чуть ли не готовыми взорваться венами, с неустанной бранью и причитаниями на губах.

Раздражение разлилось по телу до самых кончиков волос. И я возвращаю тебе тем же. Смейся, смейся, сукин сын. Набравшись энергии и спонтанно выплеснув парочку ругательств, я нанесла несколько ударов головой прямо в губной желобок Со Помсу. На третьем ударе у того брызнула кровь из носа, на четвертом – вылетел один из зубов. Боль во лбу была невыносимой, но на пороге смерти и не такие страдания можно вытерпеть.

Стоны Со Помсу зазвучали тише, чем раньше. Они разрывали мне сердце, но не время было давать слабину. Воспользовавшись его ступором, я отстранилась и нанесла еще один удар по его промежности. Со Помсу издал стон сквозь опухшие губы и, поверженный, рухнул на пол. Я подняла брошенную биту и уже занесла ее для удара по голове, как вдруг из ниоткуда раздался крик и Чин Игён на последнем издыхании бросилась на меня всем телом.

Мы сцепились с ней и, потеряв равновесие, навалились друг на друга. Я отбивалась как могла, но все равно завалилась назад. В борьбе мы разбили одно из стекол и вывалились на улицу. Хозяйка опрокинула меня и уселась сверху.

Мои дыхательные пути оказались перекрыты, но я, как меня и учили в зале, извернулась, сбросив Чин Игён с себя, и, развернувшись на сто восемьдесят